Карающая длань

Как мальтийская инквизиция наказывала христиан-вероотступников

Инквизиторы допрашивают предполагаемых еретиков
Инквизиторы допрашивают предполагаемых еретиков
Фото: Globallookpress.com

Вплоть до XIX века европейцы нередко попадали в руки к туркам. Одни ассимилировались, других продавали на невольничьих рынках. И всех заставляли принимать ислам. Кому-то потом удавалось бежать на Мальту, где правил орден госпитальеров и было представительство Святой инквизиции. В своей статье, опубликованной в журнале Journal of Religious History, историк Франс Чиаппара рассказывает, почему инквизиторы без особых вопросов возвращали принявших ислам в лоно церкви.

Виды отступников

Принято считать, что христиане, обращенные в ислам, редко возвращались к своей вере. Однако в книге французских историков Бартоломе и Люсиль Бенассаров говорится о 1,5 тысячах отступников, упомянутых в архивах Мальтийской инквизиции в период между 1550 и 1700 годами. Историк Анна Брогини насчитывает 922 человека, выразивших желание отказаться от своей новой веры и добровольно представших перед инквизитором на Мальте.

И это далеко не все. Некоторые отказывались от ислама, когда теряли всякую надежду на выкуп, другие — перед смертной казнью. Многим рабам хозяева-мусульмане запрещали ступать на порог священной канцелярии.

К тому же в 1637 году Папа римский Урбан VIII даровал миссионерам в Леванте право заново крестить отступников на месте, теперь им не нужно было для этого представать перед инквизицией лично. Это были в основном мальтийцы, греки, русские, французы, итальянцы, испанцы и турки, реже — венгры, поляки, голландцы и англичане.

Интересно, что женщин среди отступников было всего 7,1 процента. Им было сложнее совершить побег и выкупали их реже. Кроме того, почти всех женщин отдавали замуж, и они рожали детей.

Европейцы попадали в плен в морских баталиях и битвах на суше (чаще всего — в пограничных областях). Пленников привозили обычно на невольничий рынок в Константинополе. Кроме того, янычары похищали детей.

Были и такие, кто сам отказывался от своей родной культуры. Они гнались за «турецкой мечтой», считая, что христианское общество несправедливо к ним, заставляет их влачить жалкое существование. Ислам давал им пропуск в новый социум.

Среди обращенных встречались также бывшие пираты. Большинство из бедных семей, нападения на христиан были для них формой сопротивления, возможностью отомстить за унижения.

Ислам порой принимали по-настоящему, полностью меняя свой менталитет. Такие отступники считали, что мусульманам уготовано Царство небесное, поскольку они щедры и тщательно следуют религиозным уложениям, в отличие от европейцев, которые постоянно подгоняют религию под собственные нужды.

Так, некий Андреа, принявший имя Регеб, сказал инквизиции: «Я не хочу проклинать секту Мухаммеда и не хочу вновь становиться христианином. Я хочу быть турком».

«Я делал то, что мне говорили»

В конце XVII века мальтийская инквизиция относилась к отступникам достаточно мягко. Лишь 22 процента из них, если судить по сохранившимся документам, были формально объявлены еретиками.

Как рассказывал некий Гуэро из Кастельнуово, он «еще лежал в пеленках», когда его родители умерли. Его воспитала мусульманка, сделавшая ему в шесть лет обрезание. «Я не знаю, плох ислам или хорош, я просто выполнял то, что мне говорили турки», — говорил он. У многих была похожая судьба.

Таким людям объясняли основы христианской доктрины, а потом крестили. Либо, если они были крещены при рождении, повторный обряд проводился сразу после разговора с инквизитором.

Тех отступников, которых действительно подозревали в ереси, никто не сжигал заживо, как, по их признаниям, им говорили турки. Обычно просто отпускали после публичного покаяния. Более того, церковь охотнее принимала в свое лоно урожденных христиан, перешедших в ислам, чем урожденных мусульман, пожелавших примкнуть к христианству.

Стратегия выживания

Логично предположить, что отступники не говорили всей правды и многое придумывали в стремлении оправдать себя. Обычно переход в ислам старались представить как долговременную стратегию выживания во враждебной среде. Особенно подчеркивалось, как плохо относились к ним мусульмане: «Хуссейн держал меня на цепи и почти не давал мне есть»; «Мой хозяин бросил меня в тюрьму на четыре месяца, и, боже, как я страдал!» В 1658 году Вито, грек из Зары, рассказал инквизитору, что, когда он был рабом, его хозяин-мусульманин привязал его к дереву во дворе на «18 долгих дней», где он страдал от «ветра и дождя до последних дней декабря».

Отступники приводили множество доводов в свое оправдание. Например, угрожала смерть за связь с мусульманкой или за то, что они поносили ислам, отомстили мусульманину или соблазнили его другой верой. Некоторые уверяли, что если бы они не приняли ислам, их бы выбросили в море с камнем на шее. Некий Николо говорил инквизитору, что в 1669 году он убил раба-христианина и паша предложил ему выбор: быть похороненным заживо вместе с убитым или принять ислам.

Антонио Прото из Неаполя, представший перед инквизитором в 1669 году, обвинял мусульман в том, что те совершили над ним обряд обрезания в невменяемом состоянии: «Они дали мне вино, я напился, а потом заснул». Венгр Паоло возложил вину на своего хозяина: «Он заставил своего слугу держать меня и сделал мне обрезание».

Снисходительный инквизитор

В связи со всем этим возникают два вопроса. Во-первых, мог ли инквизитор не понимать, что отступники многое недоговаривают, а кое-что вообще придумывают? Неужели он верил тем, кто оправдывал свое пиратство «надеждой, что меня поймают и вернут в лоно христианского мира»? Во-вторых, если христианам полагается хранить свою веру до самой смерти, как говорится в Откровении Иоанна Богослова, почему инквизиторы обычно не выносили строгого приговора?

Ответ прост: церковь была больше заинтересована в возвращении христиан, чем в их наказании, причем в скорейшем возвращении. Для христианского мира это означало обретение новых солдат, моряков и вообще специалистов разного профиля, которые до этого находились в руках мусульман. К тому же они располагали бесценной информацией о военной силе врага.

В конце концов, они все же добрались до христианских земель. Значит, они не забыли о своей прежней вере. Отступники поднимали бунт на кораблях, крали лодки, чтобы добраться до Мальты.

Были и другие причины снисходительности инквизиции. Ведь инквизиторы тоже люди, и их не могли не трогать истории отступников, часто чрезвычайно драматичные. Например, мальтиец Амвросий, находившийся в рабстве на острове Родос, писал своему духовнику 10 ноября 1652 года:

«Увы, они заставили меня отречься от моей религии, но лишь посредством силы, ибо я никогда бы не принял эту секту добровольно. Напротив, сердце мое более чем когда-либо обращено в сторону христианской веры. Я молю Господа о возможности вновь лицезреть Ваше Преподобие и моих родственников, прежде чем я умру. Это величайшее счастье, на которое я только могу надеяться в этом мире. Я нахожусь в добром здравии, чего желаю и всем вам. Пожалуйста, вспоминайте меня в ваших молитвах. Я посылаю свои наилучшие пожелания вам, моим возлюбленным отцу, брату и всем родственникам и друзьям».

15 сентября того же года Маттео Абела отправил письмо своей матери, в котором рассказывал о несчастье, приключившемся с ним. Его обвинили в убийстве мусульманина и под страхом смерти заставили принять ислам. Однако он писал: «Я никогда не предам веру в Господа нашего Иисуса Христа и убегу при первой же возможности. Не печальтесь, но молитесь Богу и Матери Божьей Деве Марии, чтобы они помогли мне вернуться в христианские земли, где я смогу умереть христианином».

Наконец, инквизиторы прекрасно понимали, что они имеют дело с людьми, не особенно хорошо разбирающимися в вопросах веры. Так, некий Мамет, он же Никола, на вопрос о том, может ли мусульманин спасти душу другого человека, ответил: «Я туповат, и потому не знаю».

Инквизиторы руководствовались положениями о том, что вера познается не на словах и не в поступках, но в мыслях и воле человека. Например, кардинал Деодато Скалия писал, что христиане, совершившие акт отступничества под угрозой насилия или смерти, являются отступниками лишь на словах, а не на деле, и потому после поучительной беседы должны быть приняты обратно в лоно церкви.

Двойная жизнь

Венецианец Антонию, подхвативший в 1684 году чесотку, решил, что это наказание за отречение от Христа. Но большинство отступников считали, что главное — это хранить веру не на словах, а в сердце, и отступничество не тяготило их.

Так, хозяин женил Джорджо из Загреба на замужней женщине, но в душе он не воспринимал этот брак как настоящий. Когда у отступников рождались дети, они втайне крестили их и давали им христианские имена, помимо мусульманских.

Свои воззрения эти люди держали при себе, но общество таких же «криптохристиан», среди которых они жили, не позволяло им впасть уныние. Они молились вместе и крестились хотя бы раз в день, напоминая друг другу о своей религии и западных корнях.

* * *

Большая часть отступников хранила свою изначальную веру, оставаясь в христианской общности. Они знали, как правильно рассказать о своей нелегкой судьбе инквизитору, чтобы вернуться в лоно церкви. Как писал теолог Валентин Вигель, эти люди позволяли своему «внешнему человеку» жить по исламским законам, в то время как «внутренний человек жил верой в Господа».

Обсудить
Наука и техника

Разумная роскошь

Больше не нужно выбирать между красотой и функциональностью
Дайте грязи: конкуренты вседорожному хэтчу Kia Rio X-Line
Renault Sandero Stepway, Lada Vesta SW Cross и другие приподнятые бюджетники
Как через Instagram продают машины за миллионы
Соцсети, молодеющие покупатели и другие причуды современного рынка суперкаров
Семиместность не порок
Как из пятиместной Mazda CX-5 получился семиместный кроссовер CX-9
Тест: зачем машине эта штуковина?
Попробуйте угадать, зачем инженеры это придумали
Братва помнит
Чем украшают могилы криминальных авторитетов
Интим предлагать
Секс стал способом решения квартирного вопроса
«Я тупо решила, что теперь ем одну гречку»
Одинокая мать год сидела на крупе, чтобы накопить на квартиру
Раз, два, взяли!
Жилье в Крыму пока еще можно купить за копейки