69-я параллель

«Если не ты, то кто?» История россиянина, который ушел с завода и стал имамом самой северной мечети

Фото: Денис Синяков / Reuters

Мусульманская диаспора Норильска составляет почти четверть населения города. Здесь же расположена и самая северная мечеть в России — Нурд Камал, ярко-зеленый минарет которой заметен на фоне озера Долгое даже в полярную ночь. Ее имам Радик Аюпович Бакиев сначала работал на местном никелевом комбинате, а потом постепенно пришел к служению Богу. «Лента.ру» расспросила его о том, как это произошло, и о трудностях работы имама в заполярном городе.

«Лента.ру»: Как вы пришли к Богу?

Бакиев: К Богу люди по-разному приходят. С малых лет я был воспитан в этом направлении. Бабушка и дедушка в нас в советское время воспитывали веру в Бога, учили соблюдать каноны, приличия — хоть какие-нибудь, это необходимо. Это время не было потеряно для нас. Я вырос в деревне, у нас там не потерялась связь поколений, она шла и продолжалась. Впоследствии я отслужил в армии, потом поработал немного на «материке» и в 1986 году приехал сюда.

А вы в этих местах родились?

Нет, я родился в Федоровском районе Башкирии, в селе Акбулатово. Семья у нас большая была — четверо пацанов, мать, отец. В 1986 году я стал работать в Кайеркане, когда он еще был отдельным городом, а не районом Норильска. В 1998 году здесь открылась мечеть. И с тех пор я начал потихонечку основательно подтягиваться в этом направлении, потому что духовная пища человеку необходима.

Это был постепенный процесс или вы в один прекрасный день поняли, что должны заниматься этим служением в качестве имама?

В то время я на производстве работал и пытался приобрести какие-то первые навыки — совершения намаза, религиозных правил, что разрешается, что запрещено… Потом в 2001 году я поступил в Российский исламский университет в Уфе. Так получилось, что тогда в моей деревне мечеть открывалась, и туда приехал человек, который оказался ректором этого университета. Он мне и посоветовал, мол, давай поступай. А я тогда работал в Талнахе бригадиром, мастером, но мечеть никогда не бросал. Едешь мимо мечети, останавливаешься поклониться Господу Всевышнему и совершить то, что он повелел.

В 2008 году мы отсюда уехали, у меня был академический отпуск, я завершил обучение и решил: дай Бог, доживу до пенсии и буду на этом [духовном] направлении работать. С того времени я на пути Всевышнего Господа. В Норильск я вернулся в 2009 году, полтора года проработал, сломал ногу, привез человека [на свою рабочую должность], но он долго не продержался. Потом я на несколько месяцев уезжал, еще одного привез, а тот через полгода сбежал. Ну и с 2014 года я тут.

То есть имамом вы стали в 2014 году?

С 2009-го, с перерывом в восемь месяцев. Срок-то достаточный для Севера. Чтобы здесь имамом работать, прямо скажу, этот город надо полюбить. Если этот город не полюбишь, то не выдержишь здесь. Да, трудности есть. Я на себе их испытал. Тут многонациональный, многоконфессиональный город. Но, что характерно, Норильск притягивает людей. Мы живем одной семьей, разобщенности нет. Я тут рядом живу, все меня знают, да и в городе в целом. Мы [мусульмане] все друг с другом общаемся, и с братьями нашими, православными, тоже. Живем на этой маленькой Земле, на которую нас Господь направил, чтобы мы совершали богослужение по отношению к нему, благочестивые поступки…

Имам Рахматулла Хазрат (Радик Бакиев)

Имам Рахматулла Хазрат (Радик Бакиев)

Фото: Денис Кожевников / «Заполярный Вестник»

Религий же много. Религия удерживает от плохих поступков. А когда человек совершает намаз, то искренне принимает своего Господа и верит, что Господь его никогда не бросит и будет стремиться достичь его, [Бога], расположения. Довольство раба — довольство Господа — так ведь? Чтобы это заслужить, нужно приложить неимоверные усилия, трудиться надо.

А почему же тогда некоторые мусульмане начинают исповедовать экстремистские течения ислама?

Уровень образования тут играет огромную роль. Посмотрите на сегодняшний мир — почему мы сталкиваемся с определенными печальными фактами, которые тоже есть, конечно? Появляются экстремистские группировки. Откуда? От невежества, от незнания, от гордыни. Знания нужны всесторонние. Сегодня в религиозных учебных заведениях гуманитарные знания даются целенаправленно, это было необходимо. Мы чуть-чуть опоздали, но сейчас догоняем это дело.

Когда религия начала распространяться [после развала СССР], некоторые горячие головы побежали [к экстремистам], потому что у нас тогда своих кадров не было. Но сейчас, хвала Господу, хватает. Преподавательский состав укомплектован.

Эти люди бы вам сказали, что вы неправильно трактуете священные тексты.

У них в этом отношении, на самом деле, никаких знаний нет. Я всегда говорил и буду говорить: мне их жалко, очень жалко. Дети выпорхнули из гнезда, а родители им не дали самого главного наставления — нравственного. Упустили своих детей, не занимались ими. Чем ребенок занимается, с кем общается — не важно… На сегодняшний день это для нас болевая точка. Мы всегда с уважением относимся ко всем. Наши предки, которые оставили нам эту религию, веками жили в добрососедстве со всеми.

А здесь, в Норильске, есть такие?

Конечно есть. Они же приезжают сюда с «материка».

К вам в мечеть приходят?

Приходят и, когда намаз читают, произносят такие вещи, которые мы в них не вкладываем — а надо ведь быть с джамаатом, с коллективом. Вообще, горячие головы у нас не приживаются. Где-то в стороне — может быть.

Мусульмане во время праздника Курбан-байрам в Норильске

Мусульмане во время праздника Курбан-байрам в Норильске

Фото: Денис Кожевников / ТАСС

Объясняли им, почему они избрали неправильный путь?

У них своя правда. Они не воспринимают, когда им начинаешь доказывать, приводить доводы. Они только свое воспринимают. Это называется гордыня, они однобоко к этому вопросу подходят. А ведь доказательная база [в исламской науке] должна быть широкой.

Берут они, скажем, один аят священной книги и не понимают смысла, о чем идет речь. Может, им кто-то дословно текст перевел, а смысл им остался непонятен. А ведь каждый аят, хадис — это ниспослание. Ниспослание по какому поводу? Отменено ли оно, соответствует ли шариату? Есть же отмененные законы. Самый больной вопрос для нас — интернет и WhatsApp. Оттуда все это идет.

Это молодые люди или постарше тоже попадаются?

Нет, нет, только молодые. Мы здесь, конечно, пытаемся им привить правильные ценности. Вот вы же, когда зашли, поздоровались. А у некоторых из них даже этого понятия нет. Вот идет он такой, у него отрешенный взгляд… Посмотришь на него, начнешь говорить, а слова мимо него пролетают. Ты, мол, говори, а я по-своему делать буду. И они же группировками ходят. Современным языком их можно сектантами назвать. Какое религиозное направление ни возьми — они есть. И у наших православных братьев тоже есть сектанты. Это происходит от незнания, гордыни и, самое главное, неподчинения законам Всевышнего Творца. Ты должен понимать их, осмысленно подходить к своим действиям. У них же действия спонтанные, непродуманные.

Каким же образом это понимание прививать? Как вы это делаете?

Здесь у нас есть учебный класс, и преподаватель с учениками этими вопросами в том числе занимается. Есть предмет акоид, вероубеждения — у них это хромает. Предмет фикх — законы шариата, которые они неверно интерпретируют. Начнет один такой кричать про шариат, а ему объясняешь, что шариат — это свод законов, который мы должны выполнять неукоснительно. А они берут одну его часть, а другую отрицают. Священник же говорит ему: ты должен брать все в целом, охватить и выполнять беспрекословно. Где легче, они выполняют, а где тяжело — нет.

Мы многократно говорим: знания, знания и еще раз знания. Зацепятся за высказывание, опубликованное в какой-нибудь брошюрке, и начинают обзывать, оскорблять людей. Это ни в коем случае делать нельзя. В религии ислам нравственное воспитание играет главенствующую роль. И, знаете, у них и искренность тоже отсутствует. Да, среди молодежи непочатый край работы.

Как мы к этому пришли? Почему молодежь радикализируется?

В 90-е годы образовался идеологический вакуум. Государственные институты на это смотрели сквозь пальцы, и на нас посыпалась разная информация со всех концов, как говорится, «по заявкам трудящихся». И пошло-поехало. Проверенные ли знания, достоверные ли они, никого не волновало.

Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС

У них какая цель? Сейчас-то мы знаем — расколоть, разрушить Россию и отдать в рабство. Посмотрите, что творится у наших братьев на Украине. Веками же жили, узами сплетены были, а сегодня что? Пытаются нас ссорить. В Крыму хоть люди здравомыслящие, начали об этом задумываться и пришли к единому мнению — провели референдум, вернулись в родную гавань. Неоднократно наш президент Владимир Владимирович говорил: «Самая большая наша ошибка — это разрушение Советского Союза».

Он сказал, что «кто не жалеет о распаде СССР, у того нет сердца, а у того, кто хочет его восстановления в прежнем виде, у того нет головы».

Да, конечно, прошлое уже не вернуть — многие исламские ученые над этой мыслью работают… Но, посмотрите, в Норильске представлен весь Советский Союз. Мы живем дружно: таджики, узбеки, киргизы, азербайджанцы. Завтра в пять часов наша маленькая мечеть будет полна народу, места хватать не будет. А по праздникам и весь двор заполнен.

Насколько велика мусульманская община Норильска?

С каждым годом увеличивается, в процентном соотношении не скажу, но очень много.

И мечеть одна.

Да. У нас в Талнахе есть молельная комната, но мечеть одна.

Хватает ее или еще нужно?

Не хватает, ясное дело. Но понимаете ведь, что содержание мечети влетает в копеечку.

А на какие деньги существуете?

На пожертвования. Деньги соберем, что-то отремонтируем… В 2014-2015 годах, когда ремонт делали, обращались в комбинат [«Норникеля»], они нам всегда помогают. Но все равно все это очень дорого. Здесь самое главное — бережливость, не расточительство. Да и людям всегда объясняем: расточительство — это харам, запрет.

Жители Норильска на набережной Урванцева. На втором плане — мечеть Нурд Камал

Жители Норильска на набережной Урванцева. На втором плане — мечеть Нурд Камал

Фото: Максим Блинов / РИА Новости

Вторая мечеть, впрочем, не помешала бы. Вот, Талнах — большой город… Но, опять же, нужны средства, этим должен кто-то заниматься. Здесь очень тяжело, очень. Если проживете здесь полгода, зиму переживете, посмотрите на все это дело — страшно станет.

А эти условия укрепляют вашу веру или, наоборот, испытывают ее?

Мы проходим испытание в этом мире всегда, веры в Господа Всемилостивого. Условия жизни на самом деле сближают, это очень хорошо. Иной раз попросишь русских ребят почистить снег — они это делают с радостью. «Дом Господа — это дом Господа», говорят, они прекрасно это понимают.

Живем-то в маленьком городе… Норильск — здесь все знают друг друга. Когда ребята задают вопрос, мол, сколько вам лет, я отвечаю: «Мне 31, просто приплюсуйте еще столько же». Тяжело, конечно, но, значит, судьба такая у меня. После того как я производственную деятельность закончил, стал имамом, значит, так надо было. Мы покорные. Мы рабы Господа, всегда подчиняемся его законам.

Эту мечеть начали строить еще в 1993 году. Как это все происходило?

Фактически она начала строиться в 1992 году предпринимателем Митхадом Бикмеевым. Это его затея, многие известные люди в строительстве участвовали — бывшие директора комбината Джонсон Хагажиев и Анатолий Васильевич Филатов (он уже умер, очень порядочный человек был).

Среди других городов России — которые, как мы называем, на «материке», — похожего на Норильск нет. Да, здесь тяжелые климатические, экологические условия. Впрочем, в последнее время мы стали жить лучше. Живем сплоченно, трудности переносим вместе. Главное, есть духовное богатство, которое люди приходят приобретать сюда. Среди нас и русские ребята есть. Девушка недавно вот приходила. Мы никого не принуждаем. Люди приходят, ознакомляются со всем…

Русские приходят в мечеть действительно в поисках Бога или какой-то экзотики? Почему русские делают выбор в пользу ислама?

Возможно, из чистоты помыслов. Бог же един. Иисуса мы считаем величайшим пророком и всегда относимся с уважением к христианам. Ведь пророк Мухаммед говорил: «Иса — мой брат». Главное же — единобожие, просто у христиан законы Божьи другие. Поэтому, когда к нам приходят русские, мы стараемся поначалу в дебри теологии не лезть. Мы им говорим, что эта тема закрытая: просто Бог один, и мы ему поклоняемся, просим помощи. Нет у него равных, а пророки все едины и поклонялись единому Богу. Мы не задаем им вопросы, мы всегда объясняем, в чем разница между православием и исламом.

Я просто замечал, что в Москве многие девушки принимают ислам потому, что встречаются с парнем мусульманином.

Не знаю… Наверняка некоторые из них это делают искренне. У меня же тоже смешанная семья, внук растет, невестка у меня русская. Живем душа в душу, чего делить? Внук пяти лет растет… Сейчас семейные ценности должны во главе угла стоять: не вреди другому, совершай благочестивые поступки, отстраняйся от запретного, от спиртных напитков, от прелюбодеяний… Все же это необходимо соблюдать. Именно религия удерживает раба Господа от необдуманных поступков. Разум должен присутствовать.

Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС

Русские девушки к нам приходят осознанно. Пускай живут, пусть нас, россиян, побольше будет. Потому что сами знаете, рождаемость у нас — болезненный вопрос. Иной раз кричат: ислам наступает! Скоро русских не будет! Все будет, все останется, это пустые слова. Дай Бог, конечно, чтобы между нами дьявол не прошел, чтобы нас не пытались разлучить. Но корни-то у нас одни — Россия, она великая. То, как мы мирно сосуществуем с другими нациями, — пример для подражания во всем мире.

Какая сама главная проблема у имама, перед которым такое большое и разнообразное мусульманское сообщество?

Самое главное — это чтобы между людьми мир был, взаимопонимание, уважение, веротерпимость. Бывают, конечно, и тяжелые минуты — только уповаешь на Господа Всемилостивого, просишь помощи. Потому что здесь многонациональный город. Мои братья православные говорят иногда: вам тяжело! Да, тяжело, и особенно тяжело имаму мечети, потому что есть законы Господа и есть обычаи народов. Все это надо совместить.

У некоторых ведь бывает природная склонность к верховенству, гордыня. Это тоже приходится утихомиривать, объяснять ему, что религия ислам не велит совершать такие поступки, а наоборот, с уважением к любому человеку относиться. Перед Господом мы все равны. Что говорит Господь? «Поистине, перед Господом самое главное и уважаемое — богобоязненность». Богобоязненность в сердце вырабатывается годами. Всю жизнь служишь Господу единому, Творцу. Потому что жизнь — она короткая, и здесь, в Норильске, бывают, конечно, и тяжелые моменты. Бывает, думаешь, а надо ли тебе это? А потом размышляешь: а если не ты, то кто?