«Война. Прошу прибыть ко мне» Легендарный маршал победил нацистов в гонке вооружений. Как ему удалось пережить сталинские чистки?

50 лет назад, 29 апреля 1976 года, министром обороны СССР стал Дмитрий Устинов. Его называют отцом советского ВПК. Возглавив наркомат вооружений, он сыграл ключевую роль в победе над Гитлером и сделал страну сверхдержавой. Оружие, созданное при нем, — от автомата Калашникова до стратегических ракет — актуально до сих пор. Полвека он был незаменимым для высшего руководства, а в поздние годы сам определял глобальный курс страны. Однако его управленческая хватка сформировалась при Сталине. «Лента.ру» вспоминает ранние этапы жизни и становление стиля легендарного маршала.

«Рус! Кончай сараями бросаться!»

Волховский фронт, февраль 1943-го. Это важный узел в боях за прорыв блокады Ленинграда. Двадцать пять самоходок СУ-122 заняли позицию у станции Мга. На них двинулись тяжелые «Тигры» из опытной партии. Гитлер считал, что эти танки изменят правила игры. СУ-122 ударили по бортам монстров. Как вспоминал маршал Жуков, «Тигры» удалось подбить.

Лето 1944-го. Операция «Багратион» на Белорусском направлении. Вместе с тяжелыми танками ИС-2 в прорыв идут штурмовые самоходки ИСУ-152. 152-миллиметровые снаряды разбивают «Тигры», «Королевские тигры» и «Пантеры» — даже если снаряд не пробивает броню, его ударная волна может сорвать башню танка и вывести из строя экипаж. «Зверобои», как окрестили ИСУ-152, стали символом наступления, за шесть недель отбросившего вермахт к границам Восточной Пруссии.

17 июня 1944-го, село Налючи, операция «Багратион». Боевое крещение реактивных минометов БМ-31-12 — «Андрюш», младших, но более убойных братьев «Катюш». Их залпы не просто выжигали позиции, но и ломали врага психологически. Ветеран Григорий Сальман в мемуарах «Моя война» описывал случай, когда оглушенные фрицы в ходе боя кричали в репродуктор: «Рус! Кончай сараями бросаться!». «Андрюши» сыграют важную роль в освобождении Польши, Белорусской и Украинской ССР.

Что объединяет эти эпизоды? За оружием, превратившим гордость Гитлера в металлолом, стоял труд десятков заводов, НИИ и КБ, сотен тысяч людей. Дирижировал этой машиной человек, которому в начале войны было всего 32 года: нарком вооружения СССР Дмитрий Устинов.

«Я очень хотел стать рабочим»

Дмитрий Устинов родился 17 октября 1908 года в семье рабочего. Его старшие братья участвовали в обеих революциях и Гражданской войне. Он для этого был слишком мал, что очень его огорчало.

В 1922-м, когда Диме шел четырнадцатый год, его взяли в Части особого назначения (ЧОН) в Самарканде. Это отряды быстрого реагирования, опора молодой власти в нестабильных регионах. Начинал телефонистом, уже через год бил басмачей. Демобилизовавшись в 1923-м, решил связать свою жизнь с производством. «Я очень хотел стать рабочим», — писал Устинов в мемуарах.

Он поступил в Макарьевскую профтехшколу. Первым его наставником стал мастер Макар Кананин. Когда он сказал, что из Димы выйдет хороший слесарь, тот зарделся от смущения и гордости. Он еще не знал своего потенциала, и авторитет старшего для него много значил.

В 1927-м устроился на завод слесарем и вступил в ВКП(б). Именно в конце 1920-х — начале 1930-х Дмитрий Устинов усвоил несколько истин, которые помогут ему подняться в сталинские годы. Он понял, что революция не отменяет иерархии и что в политику лучше не лезть. Единственной его идеологией было выполнять работу в срок и делать это хорошо. Инициатива и риск приемлемы, если ты знаешь, что делаешь. Историки называют позднего Устинова человеком системы, но это свойство укоренилось в его натуре еще в 1920-е годы.

Из рабочего он быстро вырос. Страна вступала в эпоху пятилеток, и Сталину требовались новые технические мозги. Чтобы перейти на новый уровень, вчерашнему слесарю нужно было получить высшее образование.

В 1929 году Устинов поступил в Иваново-Вознесенский политех. Там он с ходу выбился в отличники и лидеры, его сразу же избрали секретарем комсомольской организации. Вскоре вуз расформировали, на его базе возникло четыре института. Устинова перенаправили в Московский механико-машиностроительный институт (будущую Бауманку). Москва ему понравилась. Он посещал Большой театр, побывал в Мавзолее. Но пустить корни в столице тогда ему не дали — перенаправили в Ленинград, в Машиностроительный институт.

В 1932-м в Северной столице открылся Военно-механический институт (Военмех). В него определяли отличников-комсомольцев для формирования ядра будущей элиты ВПК. Отличник-комсомолец Устинов подходил по всем параметрам и вскоре получил зачетку и студенческий Военмеха.

В институте царили армейские порядки. Например, к зачетке прилагались требования по дисциплине с описанием санкций в случае нарушения. Вуз приучал к самостоятельности. В те годы практиковали бригадный метод: на зачете один студент отвечал за всю группу. Устинов много читал, по крупицам собирая нужную информацию, и даже упросил профессора-металловеда Бабошина издать курс лекций.

В Военмехе делали упор на практику — теорию закрепляли в заводских цехах. Бывший слесарь чувствовал себя там как рыба в воде. За станком он работал на совесть, не боясь замарать руки, и это шло в плюс его репутации. А сам он вникал в суть профессии.

Параллельно с учебой Дмитрий не забывал о комсомольской работе, которая и привела его в Военмех. Сухарем-активистом он не был. Участвовал в самодеятельности.

В 1934-м он окончил Военмех с красным дипломом специалиста по артиллерийскому вооружению. Это определило его дальнейшую карьеру. Он обрел нужные связи, получил хорошую базу, которая накладывалась на опыт слесаря. В нем рано проявился лидер. Устинов сочетал в себе ответственность, инициативность и готовность подчиняться. Этот сплав качеств был ключевым для специалиста, востребованного при Сталине.

«Кадры решают все»

1934-й — разгар Второй пятилетки, лозунг которой «Кадры решают все». В это время формируется костяк советской технической интеллигенции, который определит развитие страны на десятилетия.

Оборонная промышленность была тогда в приоритете — страна готовилась к войне. Устинов же шел в ногу со временем и соответствовал политике партии.

В том же году его пригласили в Ленинградский артиллерийский научно-исследовательский морской институт (ЛАНИМИ), занимавшийся разработкой морской артиллерии, на должность инженера-конструктора. Дебют в новой должности обернулся первым вызовом.

Его наставник Павел Шешаев с порога сказал:

26-летний специалист с головой погрузился в работу. Ему было интересно во всем разобраться, тем более что работа была творческой: многое приходилось делать с нуля, ведь отрасль только-только выкарабкивалась из разрухи.

В ЛАНИМИ разрабатывали новые системы вооружений, отвечали за контроль выполнения заданий на заводах, повышали стандарты, составляли требования к новым системам, писали инструкции к новому оружию.

Дмитрий Устинов вел сложнейшие расчеты, делал чертежи, много времени проводил с учеными (тепло отзывался о своем учителе — кораблестроителе Алексее Крылове), заказчиками и производственниками. Биографы отмечают, что он находил общий язык со всеми, но особенно ценил нижнее звено, «рабочую косточку». Он четко представлял себе все этапы работы — от чертежа до вытачивания детали на станке.

ЛАНИМИ выступал организатором производства, и это приучало инженеров не засиживаться в кабинетах. По долгу службы Устинов много ездил по заводам, погружаясь в местные реалии. Он консультировал местных специалистов при доводке узлов и создании новых образцов. Обучая других, учился сам.

Особенно молодому инженеру полюбился завод «Большевик» (бывший Обуховский сталелитейный, открытый еще в 1863-м), он проводил там дни и ночи. Предприятие славилось передовым оборудованием, там регулярно открывались новые лаборатории, — в 1930-х этот завод стал одним из ключевых предприятий советского ВПК. Отсюда передавали опыт советским гигантам — Уралмашу, Магнитогорскому и Кузнецкому комбинатам, Краматорскому заводу.

Завод производил гражданскую и военную продукцию. С конвейеров с 1920-х сходили тракторы, буровые установки для строительства метрополитена. Первый танк советской разработки Т-18 (МС-1) выпустили именно там. «Большевик» получал спецзаказы из Кремля. Летом 1937-го Дмитрия Устинова пригласили в КБ этого предприятия инженером-конструктором.

Законный работник

Устинов считал период работы на «Большевике» самым счастливым временем в своей жизни.

А ведь это 1937 год. Он сторонился идеологических баталий, не участвовал ни в каких блоках, но тогда с оборонных предприятий был особый спрос, все КБ и НИИ подвергались масштабным чисткам. Многие хорошие специалисты сгинули в те годы или оказались на грани гибели.

Вливания в военный бюджет выросли с 4107 миллионов рублей в 1933-м до 17 638 миллионов рублей в 1937-м. Предприятия переходили на выпуск новейшей техники, а такие заводы, как «Большевик», мобилизовали в условиях роста военной угрозы. Требования властей к предприятию возросли.

Во времена ежовщины легко было стать вредителем за малейший просчет. А за вредительство, даже мнимое, ждали лагеря или расстрел.

Вскоре назрел критический момент, ставший для Устинова точкой роста. В разгар 1937-го на заводе возникла проблема со 130-миллиметровым орудием Б-7 — с его досылателем. Б-7 пытались модернизировать еще в 1932 и 1933-м, но безуспешно. Теперь вопрос встал еще более остро.

Флот нуждался в Б-7, а дело не двигалось. Многих конструкторов и инженеров обвинили во вредительстве и репрессировали. Теперь даже самые опытные специалисты «Большевика» боялись браться за эту задачу — как бы чего не вышло. По воспоминаниям мастера Лунева, на одном совещании молодой инженер Устинов вызвался доработать орудие, попросив предоставить ему необходимые ресурсы и широкие полномочия. Он рисковал, ведь за связанными с Б-7 работами следил лично Сталин.

«Опять этот Устинов»

С пушкой Б-7 пришлось повозиться. Устинов с помощниками разобрали ее до последнего винтика и наконец выявили проблему: фиксирующее устройство. Когда его укрепили, все встало на свои места. Флот получил свою пушку.

В том же 1937-м Устинова назначили замом главного конструктора КБ завода «Большевик» Ильи Иванова. Это был человек с большим опытом, инженер, ученый, доктор технических наук. Иванов заведовал кафедрой артиллерийских систем в военной академии имени Дзержинского. Он научил Устинова методам оптимизации и работы со сложными системами.

А потом случилось то, что Устинов описывал в мемуарах как «Все произошло быстро и для меня неожиданно».

Весной 1938-го Илья Иванов заболел. В это время первый секретарь Ленинградского обкома Андрей Жданов, соратник и протеже Сталина, вызвал главного конструктора «на ковер» — нужно было отчитаться о работе завода. Поскольку главный конструктор отсутствовал, к Жданову пошел его заместитель Устинов.

Он не оробел: отчитался о работе, поделился планами, изложил свое видение повестки. После этой встречи его вызвали в Москву. Там Устинов узнал, что директора завода «Большевик» Белоцерковского сняли с должности за некомпетентность, а его назначили новым директором завода. Илья Иванов автоматически стал его подчиненным. Так действовали при Сталине социальные лифты.

Новая должность была связана с серьезными вызовами. Завод за последние годы пришел в упадок — сказались и чистки, и болезнь роста при переходе на новые производства. Хотя нижние звенья работали на износ, завод отставал от плана. Многие цеха нуждались в переоснащении и модернизации. В одном месте — горы невостребованных деталей, в другом — остановка работы.

Едва Устинов сел в директорское кресло, как из Москвы пожаловала комиссия. Они искали недостатки — и находили их. Когда ему предъявили претензии, он попросил москвичей задержаться еще на сутки. По легенде, за это время команда завода под руководством Устинова привела завод в порядок. И когда комиссия явилась вновь, она не поверила своим глазам: все станки работали, все цеха блестели.

Когда комиссия доложила об этом эпизоде Сталину — в том ключе, что новый директор мудрит, — вождь хитро прищурился: «Опять этот Устинов. Быть ему, по-видимому, наркомом».

Если проследить путь Устинова, то видно, что с годами его работа масштабировалась. Начинал простым слесарем. Потом стал инженером, из инженера — замом главного конструктора. Теперь директор. Известно, что как минимум дважды — 26 июля и 25 августа 1938 года — он встречался со Сталиным. Ставки росли.

«Кувалда Сталина»

Как и в случае с пушкой Б-7, предстояло выявить ахиллесову пяту завода. И вскоре ее нашли. Работники жаловались на сборочный цех, который подводил другие подразделения завода, тормозя показатели. Дмитрий Устинов распорядился разделить сборочный цех, отделив сборку от крупномеханического производства.

Конструкторское бюро разделили на серийно-конструкторское и опытно-конструкторское. Теперь новинки не мешали работе над устоявшимися образцами. По инициативе Устинова открыли цех новых деталей. Ужесточили линию ответственности. Через два месяца после назначения Устинов отчитывался перед правительством. Его планы по реорганизации порадовали власть перспективами: Устинов доказал на деле, что способен мыслить масштабно.

Завод выпускал артиллерийские орудия, орудийные башни для крейсеров и линкоров, 37- и 85-миллиметровые орудия, досылатели артиллерийских систем, оптические прицелы и многое другое. Производство наладилось, брак свели к нулю. Назрел первый фронтовой заказ.

В ноябре 1939-го началась Зимняя война. Красная армия запнулась о линию Маннергейма. По заданию Жданова Устинов лично поехал на фронт, чтобы выяснить суть проблемы. Так он получил заказ, связанный с усовершенствованием гаубиц Б-4, которые производил «Большевик». Они нужны были для штурма финских фортификаций.

Уже в феврале 1940-го Красная армия прорвала линию Маннергейма и в марте вошла в Выборг. За этим последовал мирный договор между Москвой и Финляндией. По легенде, финны прозвали Б-4 «сталинской кувалдой». Эта кувалда теперь участвовала в международной политике, а в 1945-м она въедет в Берлин.

Завод «Большевик» впервые за долгое время перевыполнил госплан. В 1939-м предприятие наградили орденом Ленина за успехи в работе, а Устинов пошел в наступление, опубликовав в сентябре 1940-го статью «О единоначалии и правах директора».

Он писал, что директорам предприятий нужно давать больше самостоятельности, а наркоматам следует не давить инициативу, а определять основные показатели — от производственной программы до оборота. Устинов требовал расширить, в частности, и свои права. Предложение не получило развития, но власти его услышали и, похоже, решили расширить личные границы компетенции Дмитрия Устинова.

«Спасибо за доверие. Но сумею ли его оправдать?»

Подготовка к войне сопровождалась масштабной реструктуризацией органов власти и их разукрупнением.

11 января 1939 года Наркомат оборонной промышленности (НКОП) разделили на четыре самостоятельных ведомства: Наркомат авиационной (НКАП), Наркомат судостроительной промышленности (НКСП), Наркомат вооружения (НКВ) и Наркомат боеприпасов (НКБ).

Это было жизненно необходимо для жесткой оптимизации производства военной продукции и четкого разделения сфер ответственности.

8 июня 1941-го Дмитрия Устинова вызвали в Москву — неизвестно зачем, но сразу в ЦК. «За всю дорогу так и не сомкнул глаз. Что значил этот вызов?» — вспоминал он в мемуарах ту ночь. На следующий день в кабинете его встретил первый секретарь Маленков: «В ЦК есть мнение назначить вас наркомом вооружения».

Устинов был польщен:

Маленков дал ему время на размышление и отправил в гостиницу. Предложение не из ряда вон. После сталинских чисток руководство повсеместно омолодилось. Сталин любил бойкую молодежь. «Молодым давали порулить! (...) Высшие посты в государстве к началу войны занимали энергичные люди, доказавшие свою эффективность на деле», — писал Игорь Прокопенко в книге «Дмитрий Устинов. Главком советского ВПК».

Наркому авиации Алексею Шахурину было 37. Маленкову — всего 39. Устинов встал перед выбором в 32 года. Должность наркома вооружений считалась расстрельной. Прошлого наркома Бориса Ванникова сняли с должности и отправили в тюрьму (вскоре его выпустят). С другой стороны — пути назад нет.

По воспоминаниям, утром 10 июня 1941-го, читая за завтраком свежую «Правду», он обнаружил на первой полосе новость о своем назначении. Дата назначения — 9 июня 1941-го. Все решили за него. До войны оставалось меньше двух недель.

«Война, Дмитрий Федорович»

В подчинение Наркомата вооружения входило 38 заводов, 8 НИИ и КБ, общее число работников — 223 тысячи человек.

По структуре, разнообразию и объему выпускаемой продукции — от снайперских прицелов до тяжелых гаубиц — этот наркомат был самым сложным. И этим хозяйством теперь предстояло управлять Дмитрию Устинову.

Как отмечают исследователи, управленческие методы, определившие его фирменный стиль, он отработал на заводе «Большевик». Теперь менялись масштабы. Ему предстояло дирижировать уже не «камерным оркестром», а «большим симфоническим».

На рассвете 22 июня 1941 года в квартире Устинова зазвонил телефон. На проводе — зампред СНК Николай Вознесенский:

В войну раскроется его организаторский талант. Начинать пришлось с решения кризисных задач. В июле 1941-го разведка донесла, что у врага сильное танковое превосходство и он нацелился на Москву.

Сталин дал задание разработать эффективное оружие. Устинов форсировал работу над противотанковыми ружьями Симонова (ПТРС) и Дегтярева (ПТРД). Конструкторы под его руководством создали опытные образцы всего за 22 дня, и это абсолютный рекорд.

В августе ружья уже были готовы. В сентябре началось их серийное производство. ПТРС и ПТРД сыграли важную роль в бою у деревни Ширяево 16 ноября 1941 года в ходе битвы за Москву. Однако Сталин воспринимал успехи наркома как само собой разумеющиеся, так что почивать на лаврах не приходилось. Решив одну задачу, он тут же переходил к другой. И так всю войну.

Следующий вызов — срочно спасать военные заводы от немцев. По воспоминаниям члена совета по эвакуации Николая Дубровина, готового плана не существовало. До 1940-го у СССР была наступательная доктрина, и никто не думал, что такие меры вообще понадобятся. Теперь, в условиях цейтнота, вся ответственность ложилась на комиссаров. Устинов не входил в комиссию по эвакуации, но сыграл важнейшую роль в этом процессе. Он умело перестраивал работу заводов: одни готовил к эвакуации, на другие перебрасывал производство нужного оружия. К середине декабря 1941-го сотни предприятий были эвакуированы на восток.

Прибыв на место, станки ставили прямо в чистом поле, под открытым небом, и немедленно запускали в дело. В апреле 1942-го все эвакуированные заводы возобновили работу. К концу года отставание от Германии в военной промышленности было преодолено, в 1943-м СССР обогнал Германию в военно-промышленном производстве.

Стиль работы Устинова

Работал нарком на износ. Мало кто выдерживал его темп, но приходилось под него подстраиваться. Спал Устинов два-три часа в сутки, эту привычку он сохранил до конца дней.

Нарком был крайне требователен к подчиненным, но эта жесткость сочеталась с его личной вовлеченностью в рабочий процесс. Как и в бытность простым инженером ЛАНИМИ, он постоянно бывал на заводах, но теперь география его поездок расширилась до масштабов огромной страны.

По воспоминаниям Новикова, приезжая на проблемный завод на пять-десять дней, Устинов брал управление в свои руки: командовал цехами, наркоматом, давал указания другим заводам. Если нужно — вставал за станок и показывал, как нужно работать.

Устинов внедрил на предприятиях поточное производство, благодаря которому заводы кратно увеличили выпуск автоматов ППШ, пулеметов Дегтярева, пушек ЗИС-3 и другого оружия. Он сделал ставку на упрощение и унификацию деталей. Сталину очень нравился такой подход. Простота стала сильной стороной советского оружия. Именно благодаря ей на конвейерах могли работать женщины и подростки. И солдату на поле боя помогала простота и безотказность советского оружия.

С 1943 года Устинов ввел комплексный подход: производство новых образцов вооружений внедрялось без остановки основного конвейера и без ущерба для текущего выпуска. Эти управленческие принципы, рожденные в войну, лягут в основу «доктрины Устинова». Она перезапустит советскую оборонку в годы послевоенного восстановления и определит ее облик на десятилетия вперед.

За четыре года войны наркомат Устинова дал фронту около 12 миллионов винтовок и карабинов, более 6 миллионов пистолетов-пулеметов, около 1 миллиона пулеметов, свыше 660 тысяч артиллерийских орудий, минометов, орудий для танков и самоходных артиллерийских установок (САУ).

Какой временной отрезок Великой Отечественной или участок фронта ни возьми, везде видна работа Устинова. Его работа — это оружие, которым воевала Красная армия. Великую Отечественную называют заочной дуэлью двух министров вооружений — Альберта Шпеера и Дмитрия Устинова.

***

Послевоенная история — отдельный крупный эпизод жизни Устинова. Как государственный деятель он сформировался именно в войну. В 1946-м наркоматы преобразовали в министерства, и он стал министром. С годами масштабы его компетенции росли. Он совмещал многие посты, и «оркестр», которым он дирижировал, с годами прирастал новыми высокотехнологичными инструментами. Не зря его называют отцом советского ВПК.

В марте 1946-го министр Устинов отправился в Тюрингию изучать трофейные немецкие ракеты. За считаные дни он вник в суть совершенно новой для него ракетной техники. Коллеги вспоминали, как ровно в 5:30 над округой раздавался клич Устинова: «Орлы, поднимайтесь!» Как и в войну, он никому не давал ни минуты сидеть без дела.

Он курировал ракетную программу СССР и ковал ядерный щит, что привело к созданию Ракетных войск стратегического назначения в 1959 году. Он внедрил передовую микроэлектронику, запустил в массовое производство простой и безотказный автомат Калашникова, заложил основы ПВО, принимал участие в подготовке полета Гагарина. Это и многое другое превратило СССР в сверхдержаву.

После смерти Сталина Устинов был вовлечен в политику, а это другая страница его жизни. В поздние годы, став министром обороны, он достиг вершин власти. Тройка «Андропов — Громыко — Устинов» определяла курс страны, ввод советских войск в Афганистан — их инициатива. На Западе тогда ставили знак равенства между СССР и военно-промышленным комплексом.

Для советской истории Дмитрий Устинов — исключительная фигура. Этот «сталинский нарком» остался востребованным при Хрущеве, Брежневе, Андропове и Черненко. Его отправила в отставку только смерть 20 декабря 1984-го. Он был последним, чей прах замуровали в Кремлевскую стену.

Исследователи называют опыт Дмитрия Устинова уникальным, а многие его методы рабочими в период мобилизации экономики для решения трудных и масштабных задач. Можно по-разному относиться к сталинской эпохе, но именно она способствовала появлению таких людей, как Устинов.