Россия

«При Петре I Россия стала частью глобальной экономики» Историк Игорь Курукин об итогах, цене и последствиях петровских преобразований в России

Репродукция картины А.М. Самсонова «Петр I»

Репродукция картины А.М. Самсонова «Петр I». Изображение: ТАСС

Доктор исторических наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета Игорь Курукин рассказал «Ленте.ру», почему в начале Северной войны Петр I готов был отдать Швеции Псков, зачем вводил налог на серые глаза и как его реформы способствовали культурному расколу страны.

Известно ли, когда именно Петр I решился на коренные преобразования в России по европейскому типу? Когда у него произошла радикальная эволюция взглядов?

Курукин: Точно об этом мы никогда не узнаем. Петр, как известно, дневников не вел и мемуаров не писал. Мы можем судить только по его поступкам. Скорее всего, переломным моментом для него стало путешествие в Европу в составе Великого посольства. Он был первым российским самодержцем, который смог позволить себе выехать за границу, пусть даже и инкогнито. Но нельзя сказать, что по возвращении домой у Петра был некий четкий и продуманный план преобразований. Да, он изменил летоисчисление, заставил бояр брить бороды, но в целом это были порывистые шаги молодого государя, увидевшего совершенно другую жизнь. Но затем царю стало совсем не до реформ, поскольку он ввязался в тяжелейшую Северную войну со Швецией. Как мы знаем, вначале она складывалась очень трудно для России, речь вообще шла об ее выживании как государства. Вплоть до Полтавской битвы Петр периодически вступал с Карлом XII в мирные переговоры, соглашаясь уступить тому много русских территорий, включая даже Псков.

Поэтому самые серьезные структурные преобразования начались только в середине 1710-х годов, когда стало ясно, что Россия рано или поздно одолеет Швецию. Причем это не были сиюминутные прожекты, а именно хорошо продуманные, подготовленные реформы.

А каковы были издержки всех его нововведений? Ведь и войну, и реформы нужно было как-то финансировать. Откуда Петр брал деньги?

С тягловых людишек, как всегда это было на Руси. В первые годы XVIII века население испытало колоссальный налоговый гнет. Было введено множество невиданных ранее чрезвычайных налогов: налог на дубовые гробы, налог на бани и даже налог на серые глаза. Появилась даже специальная профессия «прибыльщика» — человека, выдумывавшего новые подати. Но современному историку измерить все эти налоги очень сложно.

Почему? Разве документов не осталось?

Документы остались, но дело не только в них. Помимо денежных налогов, которые нам всем хорошо знакомы, существовало множество повинностей и податей в натуральной форме, которые просто невозможно просчитать. Когда у вас забирают сына в рекруты, и он никогда в родную деревню не вернется, если даже выживет, — это как измерить? Или, допустим, когда в вашем доме на постой размещают трех драгун. Конечно, все это очень подрывало экономику, особенно в городах.

Кроме того, Петр радикально изменил вообще всю систему налогообложения. Раньше налоги брали со двора (отдельного домохозяйства), а он ввел подушные подати, то есть с отдельного человека. Поэтому объективно сопоставить данные о том, как брали налоги до Петра и как стали их взимать при нем, очень проблематично.

Картина Даниела Маклиза «Петр I в Дептфорде», 1698 год

Картина Даниела Маклиза «Петр I в Дептфорде», 1698 год

Петра часто упрекают, что он механически пересаживал европейские новации на русскую почву, не задумываясь об институтах, благодаря которым они появились.

Знаете, Петр был не дурак. Почему в итоге он и войну выиграл и многие реформы удались? Он понимал, что нововведения нужно адаптировать к российским реалиям, иначе они не будут работать. И поэтому самые удачные петровские преобразования, говоря его же языком, — это те, которые удалось «спускать с русскими обычаи», то есть приспособить к местным условиям.

Например?

Военная реформа, конечно. У нас принято считать Петра I создателем регулярной армии, но это не так. На самом деле она в России появилась лет за 50 до Петра, который лишь завершил долгий процесс ее формирования. Да, он оденет армию в форму европейского покроя, даст ей новые уставы и современное оружие. Но типичная европейская армия той эпохи комплектовалась наемниками, а русская — по той же модели, что и раньше. Дворяне в ней служили бессрочно и безусловно, как и при Иване Грозном. А крестьян в рекруты брали так же, как при Алексее Михайловиче брали в полки нового строя «даточных людей». Сочетая русскую традицию с европейским мундиром, Петр создал очень удачную модель национальной армии, которая успешно просуществовала полтора века вплоть до милютинской реформы при Александре II.

А какие европейские институты того времени не прижились в России?

Городское самоуправление. Вот представьте, учредили в русском городе магистрат. Но горожане больше прав от этого не получили. Городское население в России всегда было малочисленным, у нас в петровскую эпоху оно составляло в лучшем случае два-три процента от всего населения страны. Для сравнения: в Англии в то время доля горожан превышала 25 процентов, а в Голландии — все 40. Поэтому в России испокон веков города были экономически слабыми, в которых не было крупных торговых компаний, мощных банкирских домов и акционерных обществ. Отсюда и бессилие городского самоуправления, у которого никогда нет собственных денег. Никаких прав у него не было, поскольку нет сил и возможностей их добиться. Магистраты имели только обязанности перед государством, главная из которых — исправно собирать с горожан налоги.

Можно ли было в России подобные преобразования провести не столь радикальными средствами, как это делал Петр? Иногда говорят, что, например, царевна Софья собиралась провести ту же модернизацию спокойно и постепенно, без петровского надрыва и напряжения.

Ничего не могу сказать про то, какую политику стала бы проводить Софья, если бы ей удалось удержать власть. Женщиной она была, конечно, незаурядной и характер имела такой же сильный, как и Петр. Другое дело, что многие из петровских преобразований были намечены еще в XVII веке. Не надо думать, что Петр со своими реформами на Россию с неба свалился. Он лишь продолжил дело своих предшественников, хотя и выделился среди них своим темпераментом, энергией и напором.

Петр I контролирует строительство здания в Санкт-Петербурге, гравюра XVIII века

Петр I контролирует строительство здания в Санкт-Петербурге, гравюра XVIII века

Изображение: Corbis

А на ваш вопрос еще в конце XVIII веке попытался ответить князь Михаил Щербатов. Он по одной лишь ему ведомой методике подсчитал, что если бы Россия пошла по пути постепенной и медленной модернизации, то уровня благосостояния его времени страна достигла бы только к 1892 году.

Понимаете, какие-либо изменения все равно были неизбежны. Вот представьте, что в 1709 году на Полтавском поле случайно убивают Петра и на престол восходит его сын Алексей. Возможно, его правление было бы совершенно другим. Но я плохо представляю себе ситуацию, чтобы он приказал распустить армию, боярам — снова переодеться в кафтаны и отрастить бороды, и всем только пить водку и ничем иным не интересоваться.

Получается, к тому времени преобразования приняли необратимый характер?

Конечно, элита их воспринимает. Она тоже осознает, что по-старому жить уже нельзя. Не надо думать, что знать поголовно сопротивлялась нововведениям. Она же понимала, что Петр строит великую державу и старалась принимать в этом деятельное участие.

Вы сказали, что Петр I во многом продолжил начинания своего отца, царя Алексея Михайловича. А насколько они вообще были похожи?

По темпераменту, манерам, интересам и характеру это были совершенно разные люди. Царь Алексей Михайлович был добрым московским государем, который, правда, при случае мог побить и матом обложить. Кстати, он был первым монархом на Руси, который непосредственно работал за столом с документами и собственноручно накладывал на них резолюции. Раньше обычай подобного не дозволял – государю полагалось доклады выслушивать на троне, а указы надиктовывать дьяку. Это для Петра потом будет совершенно естественным самому вести личную переписку и писать проекты законов.

Регулярная армия в России тоже стала формироваться при Алексее Михайловиче, да и флот тоже. Первые корабли по западноевропейским образцам были построены на Волге. Правда, толку от них никакого не было, а затем и Стенька Разин их всех сжег. И Петр обо всем этом помнил и преемственность от своего отца вполне осознавал.

Существуют ли обоснованные данные, например, о демографических потерях России по результатам петровских реформ?

Трудно сказать. Как и с налогами, тут есть проблема со статистикой. Ведь переписи учитывали только тягловое население, которое платило подати и несло провинности. Демографические потери, конечно, были, но назвать их катастрофическими я бы не решился. Известно, например, что к 1727 году в бегах числилось около 200 тысяч человек, что, конечно же, много. Но опять же, все они могли бежать не только от нестерпимого гнета государства, но и также от помещика, от неурожая и по другим причинам. И когда говорят, что при строительстве Петербурга погибло 300 тысяч человек, это, мягко говоря, не имеет научного обоснования. Людские потери на крупных стройках тогда не фиксировались и не учитывались, поэтому подсчитать их невозможно.

Какие еще петровские начинания, помимо реформы местного самоуправления, в России не прижились?

Судебная реформа. В 1719 году Петр решил отделить суд от администрации и создать независимую систему судебных органов. Но в 1727-м, уже после его смерти, она была окончательно свернута.

Почему?

Во-первых, на нее не хватило денег. Еще шла война, а в последние годы правления Петра финансовое состояние государства было очень тяжелым. Во-вторых, для создания независимого суда нужны были квалифицированные кадры, профессиональные юристы. А где их всех было взять в тогдашней России?

Репродукция гравюры «Обрезание кафтанов при Петре I» (1742 год), работа художника Т.С. Филипса

Репродукция гравюры «Обрезание кафтанов при Петре I» (1742 год), работа художника Т.С. Филипса

Изображение: РИА Новости

А тогда кого в судьи набирали?

Отставных военных.

Очень напоминает современный судейский корпус, который почти целиком формируется из бывших следователей и прокуроров.

Да, только у них хотя бы юридическое образование имеется. А тогда судьями назначали бывших драгун. Вот и представьте себе качество такого судопроизводства. Да и население было не совсем готово к такому нововведению. Люди привыкли по всем спорным вопросам обращаться к воеводе, они знали, как к нему подойти и что поднести. А тут и воевода остался, и новые непонятные инстанции появились.

Как вы считаете, если бы по каким-либо причинам петровские реформы в то время не состоялись, была ли реальная опасность для прежней России повторить судьбу если не Индии, то Персии и Китая, то есть стать в перспективе полуколонией европейских стран?

Не думаю. Все же Россия — это не африканская страна, где можно плантации устроить. Но оказаться на периферии мировой истории для нее было вполне возможно. До Петра наша страна не только политически, но и экономически была очень изолирована. И только выход к Балтийскому морю обеспечил России доступ на мировой рынок. Понимаете, лишь в XVIII веке она становится частью тогдашней глобальной экономики и только тогда у нее появляется нормальная денежная система и хозяйственная инфраструктура. А если бы ничего этого не было, тогда бы и осталась страна прежней Московией — далекой, диковатой и экзотичной периферией с соболями и медведями.

Правда ли, что петровские преобразования повлекли за собой культурно-ценностный раскол российского общества, противопоставивший вестернизированную правящую верхушку и остальные сословия? Многие указывают, что поверхностная европеизация при Петре I была одной из причин катастрофы 1917 года.

Напрямую я бы не стал выводить русскую революцию начала XX века из петровских реформ двухсотлетней давности. События 1917 года стали следствием неравномерного развития России после отмены крепостного права в 1861 году, когда нерешенный земельный вопрос очень своеобразно сочетался с особенностями индустриализации.

Но действительно важным следствием преобразований Петра I был глубокий культурный раскол между элитой и остальным населением, которое продолжало пребывать в архаике. Это стало отличительной особенностью российской модернизации, поскольку в других европейских странах ничего подобного не наблюдалось. Однако в течение XIX века постепенно отчуждение стало преодолеваться, но, к сожалению, до конца этот процесс так и не был доведен.

Лента добра деактивирована.
Добро пожаловать в реальный мир.