«Этих людей просто списывают»

Почему продолжают гореть интернаты для душевнобольных в России

2758210 13.12.2015 На месте пожара в психоневрологическом диспансере в селе Алферовка Новохоперского района Воронежской области. Андрей Архипов/РИА Новости
Фото: Андрей Архипов / РИА Новости

При пожаре в психоневрологическом интернате №74 в селе Алферовка Воронежской области погибли 23 человека, еще столько же оказались в больнице с ожогами. За последние три года это уже четвертый пожар в подобном учреждении с большим числом жертв. Последствия во всех случаях одинаковы: уголовные дела, показательные увольнения и массовые проверки пожарной безопасности в аналогичных интернатах. Фотографии, сделанные несколько лет назад в Алферовском ПНИ, наводят на грустные мысли. Здание в плачевном состоянии: облупившиеся стены, крохотные комнаты, заставленные старой мебелью. Уже тогда было понятно, что трагедия может произойти здесь в любой момент. «Лента.ру» поговорила с врачами-психиатрами и представителями общественности о том, почему интернаты для душевнобольных практически не интересуют власти до тех пор, пока не сгорят.

Константин Рубахин, общественный активист

В деревне Алферовка я родился и провел там все детство. В то время пациентов интерната часто использовали как полускот — они могли перепахать огород за пачку «Беломора». То есть больные были вполне себе интегрированы в социум. Здание интерната перестроили еще в 60-х годах, за все это время он ни разу не горел. Проводку меняли несколько лет назад, хотя кто знает — может, раньше она была надежнее сделана. Недавно была инспекция, обнаружила нарушения и велела устранить их до сентября 2016 года. Претензии в первую очередь касались плана эвакуации, какие-то запасные проходы были перегорожены. Директор интерната Никифоров работает на этой должности всего год. Разумеется, за это время он физически не успел все исправить.

На моих фотографиях, сделанных в 2011 году, невооруженным глазом видно, как там все удручающе. Но они живут на том бюджете, который получают, стараются выжать из него максимум. У меня есть кадры, на которых люди пилят доски в мастерской и курят. В самом интернате по правилам курить нельзя. Но подсобки — другое дело. Хотя мне кажется, что причина здесь не в курении. Я разговаривал с жителями — с теми, кто помогал при пожаре. Местные уверены, что это замыкание. Говорят, что сначала увидели искры на столбе, потом услышали хлопок, погас свет, а через несколько минут полыхнула крыша одноэтажного корпуса. Это кирпичная коробка, а внутри дерево — хорошо горит.

Во время пожара больных эвакуировали четверо дежурных, работавших той ночью. Потом из деревни люди прибежали помогать. В корпусе, который загорелся, находились слабые, маломобильные пациенты. Вытащили многих. В общем, в той ситуации люди сделали все, что могли.

В начале октября в Алферовку, а это в 200 километрах от Воронежа, приезжал губернатор Гордеев. Он участвовал в открытии пожарной станции и церкви, которые находятся в километре от интерната. В интернат его не возили. Хотя я считаю, что губернаторам нужно делать принудительные экскурсии в такие места, а некоторых можно там и оставить. Чтобы что-то изменить, нужна другая система ответственности. Корни этой проблемы — отсутствие самоуправления на местах, все решается только наверху.

Юрий Савенко, врач-психиатр, президент «Независимой психиатрической ассоциации»

Мы многократно и совершенно безрезультатно трубили тревогу. Еще в начале нулевых было заявлено, что треть всех психиатрических учреждений следует закрыть по санитарным нормам. Фактически с тех пор не было сделано ничего. Реальные изменения мы увидели только в Москве — практически все психоневрологические интернаты привели в очень хорошее состояние. Но стоит отъехать на сотню километров — и начинается кошмар. Что уж говорить о глубинке, там действительно бараки. Строения настолько ветхие, что их можно только снести. Но кто станет на это деньги выделять в текущей экономической ситуации? Тем более когда речь идет о наиболее незащищенной категории населения.

Среди контингента интернатов довольно много хронических больных. Сейчас их пачками выписывают из психиатрических клиник и переводят в ПНИ. Поэтому там много людей, которые принимают препараты, затормаживающие реакцию и движения. В такой ситуации при пожаре жертв не избежать.

Причины происходящего лежат на поверхности: это разрушительные последствия реформы здравоохранения. Все это носит системный характер. Для полноценной работы психиатрической службы бюджет нужно удвоить, а его срезали на треть — сократили всех и вся. От этого халтура среди врачей. В интернатах плата сотрудникам такая, что туда никто не идет. Там бог весть кто может работать на две ставки с постоянным недосыпом — одна санитарка человек на пятьдесят. Это системные и предвиденные вещи: в наших психоневрологических интернатах неоднократно гибли люди. Много людей. И практически ничего не сделано.

Все эти проверки после пожаров — отчетность и показуха. Это нелепо — снимать с должности сотрудников вместо того, чтобы анализировать проблемы. У нас же как обычно: стоит кому-то совершить самоубийство — виноват главврач. А уж тем более пожар. Это же так примитивно! Давно было принято решение снимать решетки с окон первых этажей. Но двери на улицу всегда на замке. В такой ситуации в дыму, при отравлении угарным газом, люди гибнут как мухи.

Насколько нам известно, в правительстве гуляют идеи ликвидировать ПНИ как класс, а всех больных взять под патронаж по западному образцу. Но такой шаг не терпит поспешности, нужна колоссальная подготовительная работа. А можно пойти и по простому пути: нет человека в интернате — нет проблемы.

Петр Каменченко, врач-психиатр, кандидат медицинских наук

В случае с психоневрологическими интернатами есть две тонкости: первая связана непосредственно с персоналом, другая — с контингентом. Дело в том, что работа санитаров и нянек в учреждения для хронических больных — это крайне непрестижная работа. Поэтому квалификация тех, кто там работает, довольно невысока. К врачам это не относится — для такой работы в любом случае нужно образование. А в санитары брали кого попало — бывало, даже алкоголиков, которые лечились там и прижились. В общем, платят мало, а работа тяжелая. Поэтому надзор за больными часто не соответствует необходимым требованиям.

Что же касается контингента, то в таких учреждениях живут люди с проблемами психопатического характера или интеллекта — они не удерживаются в обществе. У них частично утрачены навыки самообслуживания. В интернатах есть палаты для более проблемных больных — например, для тех, у кого хронические психозы. Человек с таким диагнозом не может постоянно находиться в психиатрической клинике, там количество коек ограничено. Таких подлечат и отправляют назад, в интернат.

Что касается курения: если все правильно организовано, то, конечно, у пациентов спичек быть не должно. Есть места для курения, где санитар находится все время, и спички должны быть у него. Есть к тому же наблюдательная палата, где лежат больные, которые могут что-нибудь натворить. Вместо дверей там проем, а санитар круглые сутки следит за тем, что там происходит. В такой палате нельзя спрятаться. Впрочем, в моей практике была пара случаев, когда больные пытались поджечь себя. Забирались под одеяло, где-то добывали спички и обматывались газетами. Разумеется, без доступа кислорода это сделать довольно непросто, но в некоторых случаях были серьезные ожоги. Но такие случаи очень редки.

В основном спички есть в палатах более свободного режима. Часто пациенты курят в туалетах и, разумеется, делают это не по свистку. Санитару каждый раз их сопровождать довольно хлопотно. Поэтому всегда есть риск того, что спички попадут в руки не к тем, кому надо. Но это не основная проблема. Дело скорее в недостаточной квалификации и количестве персонала. На одного санитара приходится слишком много больных — он просто не в состоянии уследить за всеми. Еще и палаты переполнены. Это все приводит к тому, что увеличивается не только риск пожаров, но и количество жертв.

В развитых странах учреждений, где содержатся люди с отклонениями, становится все меньше. Их выписывают, иногда принудительно, и возвращают в общество. Это возможно благодаря развитой сети социальных служб. В России таких соцработников недостаточно, а, скажем, в Британии соцслужба — это буфер между людьми, у которых есть проблемы, и обществом. Всех, кто не представляет опасности, пытаются вернуть в социум и адаптировать к нормальной жизни. Они посчитали, что расходы на соцработника меньше, чем на содержание человека в интернате: один койко-день стоит больше, чем неделя труда соцработника.

Самое интересное, что и само общество на Западе хорошо принимает больных. В некоторых случаях соседи вовлекаются в процесс: ходят в магазин с больным человеком, пекут вместе блинчики, ездят на рыбалку. У нас, к сожалению, после выписки из интерната пациент остается без присмотра. Никакой социальной работы нет: в лучшем случае его пару раз в месяц навестит медсестра, которая проверит, пьет ли он лекарства. Но помочь человеку убрать квартиру, пойти с ним погулять, научить стирать белье — этого никто не делает. Да и пособия, которые им полагаются, ставят больных на грань выживания. Если люди не могут приносить пользу, их просто списывают. Социализм с человеческим лицом пока нам не удается.

Обсудить
Два года для развода
Сколько времени понадобится Британии, чтобы выйти из ЕС
FILE - In this Saturday, June 4, 2011 file photo made by Associated Press photographer Anja Niedringhaus, injured U.S.Marine Cpl. Burness Britt reacts after being lifted onto a medevac helicopter from the U.S. Army's Task Force Lift "Dust Off," Charlie Company 1-214 Aviation Regiment. Location:
Sangin, AfghanistanПадение Сангинграда
Десятилетнее сражение за столицу наркоторговли завершилось победой «Талибана»
Больно, но полезно
Китай готовится к реформе госкорпораций, чреватой социальным взрывом
Participants attend a gay pride parade in central Istanbul June 30, 2013. Tens of thousands of anti-government protesters teamed up with a planned gay pride march in Istanbul. Crowds were stopped by riot police from entering Taksim, the centre of previous protests, but the atmosphere appeared peacefulОпасное интернет-проникновение
Грозит ли подъем геев-мусульман исламскому миру
Displaced people from the minority Yazidi sect, fleeing violence from forces loyal to the Islamic State in Sinjar town, walk towards the Syrian border, on the outskirts of Sinjar mountain, near the Syrian border town of Elierbeh of Al-Hasakah Governorate August 11, 2014. Islamic State militants have killed at least 500 members of Iraq's Yazidi ethnic minority during their offensive in the north, Iraq's human rights minister told Reuters on Sunday. The Islamic State, which has declared a caliphate in parts of Iraq and Syria, has prompted tens of thousands of Yazidis and Christians to flee for their lives during their push to within a 30-minute drive of the Kurdish regional capital Arbil. Picture taken August 11, 2014. REUTERS/Rodi Said (IRAQ - Tags: POLITICS CIVIL UNREST TPX IMAGES OF THE DAY) FOR BEST QUALITY IMAGE ALSO SEE: GM1EA8M1B4V01Дважды отверженные
Почему от женщин, вырвавшихся из плена боевиков, отворачивается общество
Первый тест премиального «корейца» Genesis
Смог ли обновленный Genesis G80 догнать «немецкую тройку»? Спойлер: нет
Все машины Кена Блока
«Субару», «Фиесты» и гоночный пикап: все на чем ездил гонщик
Тест: когда появились «поворотники» и ночное видение?
Непроходимый тест на знание истории… автомобиля!
Место, где живут мозги
Как выглядят штаб-квартиры известнейших автомобильных компаний
Талант расправил плечи
Лучшие архитектурные проекты 2017 года: от города в пустыне до термальных ванн
Адская машина
Ученые и урбанисты придумали, что делать с заполонившими города автомобилями
«Если у тебя нет любовника, квартире взяться неоткуда»
Исповедь россиянки, ставшей ипотечницей в 20 лет
Тариф «Хватит»
За услуги ЖКХ можно платить в разы меньше