«Этих людей просто списывают»

Почему продолжают гореть интернаты для душевнобольных в России

2758210 13.12.2015 На месте пожара в психоневрологическом диспансере в селе Алферовка Новохоперского района Воронежской области. Андрей Архипов/РИА Новости
Фото: Андрей Архипов / РИА Новости

При пожаре в психоневрологическом интернате №74 в селе Алферовка Воронежской области погибли 23 человека, еще столько же оказались в больнице с ожогами. За последние три года это уже четвертый пожар в подобном учреждении с большим числом жертв. Последствия во всех случаях одинаковы: уголовные дела, показательные увольнения и массовые проверки пожарной безопасности в аналогичных интернатах. Фотографии, сделанные несколько лет назад в Алферовском ПНИ, наводят на грустные мысли. Здание в плачевном состоянии: облупившиеся стены, крохотные комнаты, заставленные старой мебелью. Уже тогда было понятно, что трагедия может произойти здесь в любой момент. «Лента.ру» поговорила с врачами-психиатрами и представителями общественности о том, почему интернаты для душевнобольных практически не интересуют власти до тех пор, пока не сгорят.

Константин Рубахин, общественный активист

В деревне Алферовка я родился и провел там все детство. В то время пациентов интерната часто использовали как полускот — они могли перепахать огород за пачку «Беломора». То есть больные были вполне себе интегрированы в социум. Здание интерната перестроили еще в 60-х годах, за все это время он ни разу не горел. Проводку меняли несколько лет назад, хотя кто знает — может, раньше она была надежнее сделана. Недавно была инспекция, обнаружила нарушения и велела устранить их до сентября 2016 года. Претензии в первую очередь касались плана эвакуации, какие-то запасные проходы были перегорожены. Директор интерната Никифоров работает на этой должности всего год. Разумеется, за это время он физически не успел все исправить.

На моих фотографиях, сделанных в 2011 году, невооруженным глазом видно, как там все удручающе. Но они живут на том бюджете, который получают, стараются выжать из него максимум. У меня есть кадры, на которых люди пилят доски в мастерской и курят. В самом интернате по правилам курить нельзя. Но подсобки — другое дело. Хотя мне кажется, что причина здесь не в курении. Я разговаривал с жителями — с теми, кто помогал при пожаре. Местные уверены, что это замыкание. Говорят, что сначала увидели искры на столбе, потом услышали хлопок, погас свет, а через несколько минут полыхнула крыша одноэтажного корпуса. Это кирпичная коробка, а внутри дерево — хорошо горит.

Во время пожара больных эвакуировали четверо дежурных, работавших той ночью. Потом из деревни люди прибежали помогать. В корпусе, который загорелся, находились слабые, маломобильные пациенты. Вытащили многих. В общем, в той ситуации люди сделали все, что могли.

В начале октября в Алферовку, а это в 200 километрах от Воронежа, приезжал губернатор Гордеев. Он участвовал в открытии пожарной станции и церкви, которые находятся в километре от интерната. В интернат его не возили. Хотя я считаю, что губернаторам нужно делать принудительные экскурсии в такие места, а некоторых можно там и оставить. Чтобы что-то изменить, нужна другая система ответственности. Корни этой проблемы — отсутствие самоуправления на местах, все решается только наверху.

Юрий Савенко, врач-психиатр, президент «Независимой психиатрической ассоциации»

Мы многократно и совершенно безрезультатно трубили тревогу. Еще в начале нулевых было заявлено, что треть всех психиатрических учреждений следует закрыть по санитарным нормам. Фактически с тех пор не было сделано ничего. Реальные изменения мы увидели только в Москве — практически все психоневрологические интернаты привели в очень хорошее состояние. Но стоит отъехать на сотню километров — и начинается кошмар. Что уж говорить о глубинке, там действительно бараки. Строения настолько ветхие, что их можно только снести. Но кто станет на это деньги выделять в текущей экономической ситуации? Тем более когда речь идет о наиболее незащищенной категории населения.

Среди контингента интернатов довольно много хронических больных. Сейчас их пачками выписывают из психиатрических клиник и переводят в ПНИ. Поэтому там много людей, которые принимают препараты, затормаживающие реакцию и движения. В такой ситуации при пожаре жертв не избежать.

Причины происходящего лежат на поверхности: это разрушительные последствия реформы здравоохранения. Все это носит системный характер. Для полноценной работы психиатрической службы бюджет нужно удвоить, а его срезали на треть — сократили всех и вся. От этого халтура среди врачей. В интернатах плата сотрудникам такая, что туда никто не идет. Там бог весть кто может работать на две ставки с постоянным недосыпом — одна санитарка человек на пятьдесят. Это системные и предвиденные вещи: в наших психоневрологических интернатах неоднократно гибли люди. Много людей. И практически ничего не сделано.

Все эти проверки после пожаров — отчетность и показуха. Это нелепо — снимать с должности сотрудников вместо того, чтобы анализировать проблемы. У нас же как обычно: стоит кому-то совершить самоубийство — виноват главврач. А уж тем более пожар. Это же так примитивно! Давно было принято решение снимать решетки с окон первых этажей. Но двери на улицу всегда на замке. В такой ситуации в дыму, при отравлении угарным газом, люди гибнут как мухи.

Насколько нам известно, в правительстве гуляют идеи ликвидировать ПНИ как класс, а всех больных взять под патронаж по западному образцу. Но такой шаг не терпит поспешности, нужна колоссальная подготовительная работа. А можно пойти и по простому пути: нет человека в интернате — нет проблемы.

Петр Каменченко, врач-психиатр, кандидат медицинских наук

В случае с психоневрологическими интернатами есть две тонкости: первая связана непосредственно с персоналом, другая — с контингентом. Дело в том, что работа санитаров и нянек в учреждения для хронических больных — это крайне непрестижная работа. Поэтому квалификация тех, кто там работает, довольно невысока. К врачам это не относится — для такой работы в любом случае нужно образование. А в санитары брали кого попало — бывало, даже алкоголиков, которые лечились там и прижились. В общем, платят мало, а работа тяжелая. Поэтому надзор за больными часто не соответствует необходимым требованиям.

Что же касается контингента, то в таких учреждениях живут люди с проблемами психопатического характера или интеллекта — они не удерживаются в обществе. У них частично утрачены навыки самообслуживания. В интернатах есть палаты для более проблемных больных — например, для тех, у кого хронические психозы. Человек с таким диагнозом не может постоянно находиться в психиатрической клинике, там количество коек ограничено. Таких подлечат и отправляют назад, в интернат.

Что касается курения: если все правильно организовано, то, конечно, у пациентов спичек быть не должно. Есть места для курения, где санитар находится все время, и спички должны быть у него. Есть к тому же наблюдательная палата, где лежат больные, которые могут что-нибудь натворить. Вместо дверей там проем, а санитар круглые сутки следит за тем, что там происходит. В такой палате нельзя спрятаться. Впрочем, в моей практике была пара случаев, когда больные пытались поджечь себя. Забирались под одеяло, где-то добывали спички и обматывались газетами. Разумеется, без доступа кислорода это сделать довольно непросто, но в некоторых случаях были серьезные ожоги. Но такие случаи очень редки.

В основном спички есть в палатах более свободного режима. Часто пациенты курят в туалетах и, разумеется, делают это не по свистку. Санитару каждый раз их сопровождать довольно хлопотно. Поэтому всегда есть риск того, что спички попадут в руки не к тем, кому надо. Но это не основная проблема. Дело скорее в недостаточной квалификации и количестве персонала. На одного санитара приходится слишком много больных — он просто не в состоянии уследить за всеми. Еще и палаты переполнены. Это все приводит к тому, что увеличивается не только риск пожаров, но и количество жертв.

В развитых странах учреждений, где содержатся люди с отклонениями, становится все меньше. Их выписывают, иногда принудительно, и возвращают в общество. Это возможно благодаря развитой сети социальных служб. В России таких соцработников недостаточно, а, скажем, в Британии соцслужба — это буфер между людьми, у которых есть проблемы, и обществом. Всех, кто не представляет опасности, пытаются вернуть в социум и адаптировать к нормальной жизни. Они посчитали, что расходы на соцработника меньше, чем на содержание человека в интернате: один койко-день стоит больше, чем неделя труда соцработника.

Самое интересное, что и само общество на Западе хорошо принимает больных. В некоторых случаях соседи вовлекаются в процесс: ходят в магазин с больным человеком, пекут вместе блинчики, ездят на рыбалку. У нас, к сожалению, после выписки из интерната пациент остается без присмотра. Никакой социальной работы нет: в лучшем случае его пару раз в месяц навестит медсестра, которая проверит, пьет ли он лекарства. Но помочь человеку убрать квартиру, пойти с ним погулять, научить стирать белье — этого никто не делает. Да и пособия, которые им полагаются, ставят больных на грань выживания. Если люди не могут приносить пользу, их просто списывают. Социализм с человеческим лицом пока нам не удается.

Обсудить
Пекин«Все меньше остается от старого Пекина»
Как меняется жизнь китайской столицы при Си Цзиньпине
Ради денег и справедливости
Взлет и падение создателя величайшей наркоимперии
ALANYA, TURKEY - DECEMBER 1, 2016: Russia's Foreign Minister Sergei Lavrov (L) and his Turkish counterpart Mevlut Cavusoglu at a ceremony to sign joint documents following a meeting of the Russian-Turkish Joint Strategic Planning Group (JSPG) at the Rubi Platinum Hotel. Alexander Shcherbak/TASSКурортный роман
О чем на берегу Средиземного моря договорились главы МИД России и Турции
Франсуа ФийонПравый друг
«Пророссийский кандидат» Франсуа Фийон — фаворит президентской гонки во Франции
В Россию вернулся «Прогресс»
Кто виноват в падении «Прогресса» и почему это — приговор космической отрасли
Чужими молитвами
В Лос-Анджелесе наградили лучшие видеоигры и показали будущие бестселлеры
Четыре мужика в одной палатке
Какие прелести таит продолжение японской культовой ролевой игры Final Fantasy XV
BEVERLY HILLS, CA - OCTOBER 04:  Internet personality Casey Neistat accepts the First Person award onstage the 6th annual Streamy Awards hosted by King Bach and live streamed on YouTube at The Beverly Hilton Hotel on October 4, 2016 in Beverly Hills, California.  (Photo by Mike Windle/Getty Images for dick clark productions)Закрой канал, я ухожу
Почему интернет-звезды отказываются от миллионов и завязывают с YouTube
Владимир Познер«Я за сопротивление хамству, бескультурью и мракобесию»
Владимир Познер о духовных скрепах, байкере Хирурге и поиске национальной идеи
Дмитрий МедведевПо секретным каналам
Где раскрываются тайны российской политики
Прикормленные детки
Как политическую элиту США посчитали сектой педофилов
«Вы приехали»
Длительный тест Toyota Camry с «Яндекс.Навигатором»
Безумные трюки грузовиков Volvo
Самые необычные видеоролики с грузовиками Volvo
Выбираем лучший компактный седан
Длительный тест Octavia, Elantra, Corolla и Mazda3
Как полиция перехватывает машины
Полицейские лайфхаки или 8 инновационных способов остановить преступника
Конец близок
Уходящий 2016 год может стать последним для ипотеки
Лестница в ад
Неприглядная правда об интеллигентных обитателях центра Москвы
Да он упоротый просто
Самые странные дома мира в фотографиях из Instagram
Худо будет
Москвичи тратят миллионы на квартиры, в которых невозможно жить