«Социализм без свободы — это скотство»

Историки о Викторе Чернове, одном из основателей партии эсеров

Плакат «Знамя. С-Р», художник Л. Бродаты
Плакат «Знамя. С-Р», художник Л. Бродаты

В Международном «Мемориале» прошел круглый стол, посвященный одному из основателей и теоретиков Партии социалистов-революционеров Виктору Чернову. Участники мероприятия рассказали о том, как Чернов совмещал понимание демократии и террора и почему имя знаменитого революционера ныне забыто. «Лента.ру» записала основные тезисы дискуссии.

Эсеры как большевистский миф

Профессор кафедры гуманитарных дисциплин ИОН Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) Константин Морозов:

Существует общепринятое мнение, согласно которому эсеровская партия занималась сплошным терроризмом. Каляев, конечно, говорил, что эсер без террора — не эсер, но это только его точка зрения. Значительная часть верхушки партии отказалась от таких методов, и уже с 1918 года, когда начинается дискуссия о том, допустим ли террор против большевистских лидеров, сторонники этой тактики оказываются в меньшинстве.

Эсеры все больше поддерживали идею о том, что их организация должна апеллировать к массам и все делать через них. Как говорили народные социалисты, «все для народа, все через народ». Эсеры создали демократическую концепцию, привлекательную и для крестьянства, и для интеллигенции, и для рабочих. Это одна из причин, по которой они в 1917 году стали одной из самых влиятельных партий. Керенский и Чернов были очень популярны в народе.

После победы большевиков история партии эсеров была погребена под завалами лжи, имеющей очень глубокие корни. О них благодаря советской историографии сформировались мифы, существующие до сих пор. Правда, 25 лет назад эсеров ругали за то, что они боролись с большевиками, а сейчас — за то, что они «двоюродные братья» большевиков. Но эсеровская партия — это социал-демократическая альтернатива развития России, подобие нынешней шведской модели.

Если говорить о месте Чернова в истории революционного движения, то он представляет собой виднейшую фигуру демократического социализма, где ключевое место занимала социализация земли. Чернов — теоретик, и многие говорили, что без него не было бы эсеровской идеологии. Его лидерство признавали, но при этом харизмой лидера, навыками руководителя он не обладал, что сам и подтверждал.

Такими функциями в партии эсеров в большей степени обладали Гершуни и Гоц. Гершуни был очень харизматичен и мог владеть толпой, Гоц считался великолепным организатором. Нынешнее поколение, за исключением узкой прослойки специалистов, не помнит этих имен, что далеко не случайно. В советской истории остались лишь те, кто был выгоден большевикам.

Например, Борис Савинков остался потому, что демонстрировал подвиг героических чекистов, сумевших выманить его в СССР и добиться признания советской власти. Чернов же до конца жизни остался демократом, не скомпрометировавшим себя в политическом плане. Он не был скандальной личностью и потому не интересовал советскую власть.

Кандидат исторических наук, доцент Александр Федоренко:

В наследии Чернова есть много интересных моментов. Во-первых, это верность демократическим принципам, которая часто приводила его к политическим поражениям, как и в случае с Керенским. Во-вторых, интернационализм (Первая мировая война это хорошо показала). Интернационализм Чернова существенно отличался от большевистского, его пораженчество не принимало таких форм. Когда рухнуло самодержавие и установилась республика, он уже занимал оборонительную позицию.

В-третьих, верность идеалам, последовательность. Чернов проводил свою линию, не изменяя себе, признавал свои ошибки. Он был европейским мыслителем, глубоко прочувствовавшим европейскую социалистическую парадигму. Оказавшись уже в революционных событиях Чернов, будучи европейцем, не смог эти принципы нарушить, и это также стало одной из причин его политического поражения. Его наследие богато и, к сожалению, широко не изучено, хотя нельзя сказать, что он совершенно забыт. Чернов остается в истории как председатель Учредительного собрания и министр Временного правительства. В общественном и политическом дискурсе он сейчас находится на периферии, но вытеснить его полностью не получится.

Польский вопрос

Доктор исторических наук Анатолий Аврус:

Виктор Чернов долгие годы занимался проблемой российско-польских отношений. Эта проблема интересовала его по нескольким причинам. Во-первых, эсеры сотрудничали с польской партией социалистов. Во-вторых, партия эсеров в польском вопросе должна была придерживаться позиции Герцена: вместе за нашу и вашу свободу. В-третьих, это было связано с Советско-польской войной 1920 года и четвертым разделом Польши в 1939 году.

В Гуверовском институте есть огромное количество подготовительных материалов, собранных Черновым. Судя по всему, он собирался написать большую книгу о русско-польских отношениях начиная с IX века и кончая событиями, произошедшими после Второй мировой войны. Чернов считал, что до конца XVIII века между русскими и поляками не существовало национальной вражды. Безусловно, случались взаимные вторжения, но это были обычные взаимоотношения, характерные для соседних европейских стран. В конце XVIII века произошло событие, которое Чернов охарактеризовал так: сели за стол две немки и один немец и решили разделить Польшу (он имеет в виду Екатерину II, Фридриха II и Марию Терезию).

Этот раздел заложил основу раскола и вражды между двумя крупнейшими славянскими народами — западными и восточными славянами. Политика, которую проводило правительство Польши, по мнению Чернова, также способствовала ухудшению отношений. Поэтому он считал, что выступление Герцена во время польского восстания в 1863 году, тот лозунг, который Герцен тогда произнес, мог бы помочь сближению поляков и русских, преодолению национальной вражды.

Но накануне Первой мировой войны произошло событие, изменившее взаимоотношения двух партий, — выступление Пилсудского в Париже на заседании Географического общества. Он сказал такое, что Чернов не смог ему простить: если начнется мировая война, то поляки будут воевать вместе с Австро-Венгрией против России.

Чернов подчеркивал, что Советско-польская война, раздел Польши в 1939-м году и польская политика Сталина в ходе Второй мировой войны и в первые послевоенные годы не способствовали решению вопроса об улучшении отношений двух стран. Он говорил о необходимости коренного перелома, после которого два славянских народа начали бы жить в дружбе. По его мнению, должна быть демократическая Польша и демократическая Россия.

Кандидат исторических наук, доцент Александр Федоренко:

Разлад с Пилсудским был связан с тем, что у польских социалистов тогда превалировали националистические черты, они изменили интернационалистическим идеалам. Дальнейшая судьба Пилсудского — судьба крайнего националиста.

Марксизм

Доцент НИУ «Высшая школа экономики» Павел Кудюкин:

Из всех революционеров Чернов был самым ярым марксистом, но при этом его марксизм не догматичен. В отличие от многих других, он умел смотреть на это учение не только изнутри, но и со стороны, замечать недостатки, критиковать, видеть зародыши тоталитарной тенденции (и этот вопрос продолжает нас волновать и сегодня). Чернов интересовался тем, насколько тоталитарные тенденции связаны с некими национальными особенностями, а в какой степени это заложено в самой теории. Он отмечал, что марксизм в этом отношении достаточно противоречив, и говорил о возможности существования самых разных тенденций развития, заложенных в нем самом.

Это интересная проблема, которая в недостаточной мере осмыслена — попробовать проанализировать марксизм не только извне, но и марксистским методом восхождения от абстрактного к конкретному. Как он развивается от начальной постановки проблем самим Марксом, как переходит к катехезианскому марксизму Второго интернационала, связанному с деятельностью Каутского, Плеханова и Бухарина, и как он догматизируется в советской ортодоксии, когда даже ссылки на цитаты строго контролируются. Естественно, помимо инволюции мысли, в СССР были и другие тенденции, по политическим обстоятельствам уходившие в сферу высокой философской теории, эстетики, как у Лившица и Ильенкова.

В мировой практике шли активные дискуссии, и поиски и работы Чернова органично в них вписываются. У него есть преимущество: он осмысливает ситуацию не из центра капиталистического мира, а из России переходного периода, где существовали различные противоречия не только развитого капитализма, но и капитализма развивающегося. Это позволило Чернову сформулировать богатую идею о конструктивных и разрушительных тенденциях развития капиталистического строя, предвосхитив идеи зависимого развития, периферийных экономик и мир-системного анализа.

Его мысли перекликаются с идеями крупных теоретиков, осмысливающих марксизм критически: Антонио Грамши, Карло Россели (автор книги «Либеральный социализм») и Анри де Мана (автора книги «По ту сторону марксизма»). Эволюция этих людей проходила по-разному. Россели был последовательным антифашистом, погиб от руки французских кагуляров, а де Ман эволюционировал к коллаборации и переосмыслению марксизма. Он слишком поверил в организационные возможности капитализма, положившись на апологию объективного хода исторического процесса. Это всегда оспаривал Чернов, считавший, что марксизм должен быть скорректирован и дополнен этической оценкой исторического процесса.

Можно назвать другие имена марксистов и околомарксистов — Ставар, Калецкий, Ланге, — работавших в том же направлении. Их занимал вопрос о том, что может предложить демократический социализм здесь и сейчас, а не просто как корректировка капитализма, в перспективе его преодоления. Чернов во многих работах говорил о неполноте понятий демократии и социализма друг без друга. Как говорил Бакунин, «социализм без свободы — это скотство».

Поэзия и сатира

Кандидат исторических наук, доцент кафедры политической социологии РГГУ Анна Голосеева:

Чернов оставил значительный след не только в политике и экономике, но и в других областях. Например, известны его социологические работы. Историки русской социологии причисляют Чернова ко второму поколению русской субъективной школы. Он не был чужд и литературному творчеству — начал писать стихи еще в гимназии. Его первый поэтический опыт был связан с Русско-турецкой войной. В своих мемуарах Чернов писал, что патриотически-религиозное настроение у него быстро закончилось и он увлекся Некрасовым, стал писать стихи про Марата, Робеспьера и других. В четвертом классе будущий революционер начал издавать собственный рукописный журнал «Искорка».

Несмотря на то что юношеские поэтические эксперименты не являются чем-то уникальным, Чернов впоследствии эту стезю не оставил. Всплеск литературной деятельности произошел у него в период эмиграции. Начиная с 1911 года он активно сотрудничает с журналом «Современник» и становится одним из его постоянных авторов. Помимо политики эсер выступает как критик, полемизируя с модернистами.

Есть несколько интересных рецензий Чернова, получивших высокую оценку Горького. В частности, революционер написал большую рецензию на роман Зинаиды Гиппиус «Чертова кукла». Он не поддерживал эстетику Серебряного века, это декадентство, упор на чувство, излом.

Чернов однозначно отстаивал идеалы русского освободительного движения. С 1912 года он вместе с Ивановым-Разумником издает журнал «Заветы», отражавший идеологию эсеров. Многие специалисты помнят это издание, но мало кто ассоциирует его с Черновым.

Накануне Первой мировой войны Чернов занимается поэтическими переводами. Его любимый поэт — Эмиль Верхарн. Его привлекает все, что связано с его страстностью, бунтарской энергией. Часто в стихах Верхарна появлялась урбанистская эстетика, когда серый страшный город уничтожает деревню, и вся эта эстетика была близка Чернову. С начала века до 1914 года революционер перевел порядка сорока его стихов — в некоторых случаях он до сих пор остается единственным переводчиком. В 1919 году в Петрограде вышла книга Верхарна «Живая жизнь», полностью переведенная Черновым.

Он занимался и политической сатирой — политическими райками, сатирическими произведениями на актуальные темы. Например, Чернов написал раек «Буря в стакане воды», посвященный большевикам. Полностью текст не сохранился, но он упоминается, например, в письме Ленина Горькому: «Чернов написал на нас пасквиль, мало того, они его еще и поставили».

Последний раек эсера, написанный в 1937 году называется «Всем сестрам по серьгам». В нем представлена вся эмиграция (в том числе и сам Чернов), а также Ежов и красноармейцы. В этом произведении он в грустно-иронической форме преподает урок и пытается проанализировать текущую ситуацию: в оппозиции постоянная грызня, мелкие склоки, неспособность к диалогу, никто не может договориться, обиды, люди не подают друг другу руки. В итоге Чернов показывает, что в итоге они все стали «бывшими», а во главе теперь стоит красноармеец с ружьем. Тут можно увидеть параллели с современностью.

Чернов и земля

Вице-президент по международным вопросам Независимого московского университета (МЦНМО-НМУ), внук Чернова Алексей Сосинский:

Я общался со своим дедом регулярно с 1948 по 1952 год. То, что я могу рассказать, наверное, представляет не очень большой интерес, но все же. В те времена он был очень сильным и до 1950-го года здоровым человеком, небольшого роста, крепкий.

В его чертах отражаются и его политические воззрения. Например, он очень любил и понимал землю, трогал ее руками и высказывался о ней. Чувство близости к природе, любовь к воде — Волга в жизни Чернова была определяющей. За границей Гудзон никак не мог заменить ему эту русскую реку, но он полюбил более чуждое ему морское побережье. Мне было 14-15 лет, и политика меня не интересовала, поэтому он не общался со мной на эти темы. Мы говорили с ним о поэзии. Я знал русскую и французскую, а дед переводил Верхарна.

Важной остается тема аграрной политики и актуальных идей Чернова в этой области. Если бы им интересовались до и во время перестройки, если бы нашлись люди, воспринявшие его идеи, то аграрное хозяйство России могло развиваться совершенно иначе. Кстати, есть одна страна, где идеи Чернова были реально воплощены — это Израиль. Сейчас в России такое время, когда нет надежды на то, что идеи моего деда могут быть восприняты. Хотя, возможно, в случае резких изменений в стране, они вновь окажутся актуальны и востребованы.

Террор и демократия

Профессор кафедры гуманитарных дисциплин ИОН РАНХиГС Константин Морозов:

Чернов был одним из сторонников и инициаторов террористической тактики в партии эсеров и остался таковым после революции, в 1918 году. Он формулировал эту концепцию вместе с Гершуни. В отличие от народовольцев, сделавших террор своим главным оружием против царя от безысходности (они оказались в вынужденной изоляции, без опоры на массы), террор для Гершуни и Чернова стал вспомогательным средством, расшатывающим режим, вдохновляющим революционеров, а также орудием самообороны.

Особенно это заметно по тюремному террору. В список потенциальных жертв попадали начальники тюремного ведомства, министры МВД, все, кто позволял рукоприкладство по отношению к политзаключенным. Есть очень интересная история, случившаяся в одесской тюрьме в 1906 году, где появился новый начальник тюрьмы и затянул гайки. Все политзаключенные эсеры писали на волю «убейте, пожалуйста, начальника тюрьмы», анархисты своим писали «убейте как можно быстрее», а социал-демократы, которые были против террора, писали «помогите эсерам и анархистам убить начальника тюрьмы». Такая практика в местах заключения продолжалась до 1911 года. Главное в тактической концепции Чернова и эсеров заключалось во всенародном вооруженном восстании, а не терроре.

Понятно, почему возникает резонанс между понятиями «демократия» и «террор». Но это начало ХХ века, а тогда весь Второй интернационал признавал право эсеров на террор против абсолютистской монархии. Толстой говорил: «вы знаете мои взгляды, но то, что делают эсеры, убивая министров, это рационально». Царизм за несколько десятилетий бодания с интеллигенцией и народом всех ожесточил.

Социалисты-революционеры старались избегать случайных жертв, но это относится к боевой организации эсеров, совершившей 11 акций за десять лет. Большую часть терактов осуществили низовые организации при фабриках и заводах — там степень разборчивости была совершенно другая. Это рабочие-эсеры, часть которых потом ушла к анархистам, их душила ненависть к буржуазии, а анархисты тогда в Европе взрывали все, что хоть как-то связано с буржуазией. С этой точки зрения настроения рабочих шли снизу, а руководство социалистов-революционеров старалось с этим бороться.

Когда партия в 1903 году насчитывала две-три тысячи человек, это удавалось, а когда в 1905 и 1906 годах их стало 60 тысяч — это уже совсем другая история. В организацию пришли совершенно иные по своим привычкам люди. В знаменитом письме народовольцев по поводу убийства анархистом американского президента они писали, что политическое убийство в стране, где есть выборы, является проявлением деспотизма, с которым они борются. Эсеры всегда говорили, что как только будет заявлено о выборах и можно будет обходиться без насилия, они прекратят террор.

подписатьсяОбсудить
00:01 30 сентября 2016

Закат Атлантропы

Как немецкий архитектор хотел спасти белую расу
17:17 30 сентября 2016
00:54 28 сентября 2016
Корабль у Марса (в представлении художника)

Прощай, Земля!

Илон Маск представил план колонизации Марса
15:05 30 сентября 2016
00:01 19 сентября 2016
Готовящаяся к вспышке звезда Эта Киля в центре туманности Гомункул

Яркая смерть

Когда вспышка сверхновой уничтожит жизнь на Земле
Закат Атлантропы
Как немецкий архитектор хотел спасти белую расу
Корабль у Марса (в представлении художника)Прощай, Земля!
Илон Маск представил план колонизации Марса
Праздник школоты
С какими неприятными сюрпризами столкнулись посетители «Игромира»
Во всю дурь
Как метамфетамин стал залогом побед гитлеровской Германии
Шедевр под носом
Самые популярные фотографии Instagram за сентябрь
Ким КардашьянЧто угрожает Кардашьян
Семь самых ярких пранков со знаменитостями
Джентльмен из песочницы
10 ярких поступков детей, поставивших на место знаменитостей и политиков
Рожать нельзя помиловать
Как живет страна, где за аборт можно получить 10 лет тюрьмы
Осенний набор
Все премьеры Парижского автосалона
Париж-2016
Репортаж с Парижского моторшоу: день первый
Великий увозитель
Все, что нужно знать о новом Land Rover Discovery, в 27 фотографиях
Лошади на литры
Самые вместительные машины с моторами мощностью 600 л.с. и больше
Стенка на стенку
Джоконда, покемон и Корлеоне с Чебурашкой — лучшее от уличных художников Москвы
«За годы ожидания мы выдохлись. Живем сейчас где попало»
История покупателей жилья, заселенных в недостроенные дома в Подмосковье
«Мне угрожали, обещали закатать в асфальт»
История валютной ипотечницы, которая прошла оба кризиса и ни о чем не пожалела
Что-то пошло не так
Как выглядят населенные насекомыми города, жизнь без неба и море над головой
Кто купил Америку
Десять человек, которым на самом деле принадлежат земли США