Что пошло не так

Женевские переговоры: Есть ли шансы остановить сирийскую катастрофу?

Фото: Xu Jinquan / Xinhua / Zuma / Globallookpress.com

В последних числах января в Женеве стартовали переговоры, призванные выработать вариант политического урегулирования продолжающегося уже без малого пять лет сирийского конфликта. Хотя эта встреча долго готовилась, а международные посредники приложили немало усилий, чтобы посланники официального Дамаска и его противники вступили в диалог, продлился он всего несколько дней. 3 февраля спецпосланник ООН по Сирии Стаффан де Мистура объявил, что переговоры переносятся на конец февраля. О том, почему межсирийский диалог заморожен и какие у этого могут быть последствия, читайте в статье опытного дипломата и арабиста Александра Аксененка.

После долгого и изнурительного подготовительного марафона спецпосланник Генерального Секретаря ООН Стеффан Де Мистура назначил жесткую дату начала переговоров в Женеве между представителями сирийского правительства и различными отрядами оппозиции. Как того и требовала резолюция 2254 Совета Безопасности ООН. Разосланные приглашения были из разряда тех, от которых невозможно отказаться без потери политического лица. Сирийцам всем в равной степени дано понять, что отсрочки на этот раз неприемлемы. На «обскурантистов» будет возложена вся полнота ответственности.

Однако через два дня после официального открытия непрямые переговоры, проходящие через международного посредника, были приостановлены — до 25 февраля. Де Мистура признал отсутствие какого-либо продвижения вперед и сослался на необходимость «проделать дополнительный объем работы». Хотя эту отсрочку нельзя, по его словам, считать провалом.

Известно, что короткие переговоры, прошедшие два года назад, так называемая «Женева-2», закончились полной неудачей. Дьяволом, который кроется в деталях, стала трактовка ключевых положений женевского коммюнике от 30 июня 2012 года. Что вначале, а что потом: борьба с терроризмом или договоренности о параметрах переходного периода, то есть о разделе власти? И то и другое входило составной частью в текст этого документа, формально принятого сторонами, за исключением радикальной оппозиции джихадистского толка.

Что же изменилось с тех пор? Чем нынешние межсирийские переговоры отличаются от предыдущих, хотя на первых порах они и не будут прямыми? Появились ли предпосылки к успеху или ставка на военное решение по-прежнему возьмет верх?

Конечно, взаимное ожесточение и милитаризованное мышление никуда не исчезли. По мере эскалации военных действий спираль насилия набирала обороты. Становилась все более неконтролируемой. И главное — начала приобретать свою собственную убийственную динамику. Война в Сирии из регионального конфликта, суннитско-шиитской войны «по доверенности» превратилась в реальную угрозу глобальной безопасности.

Как следует из первых заявлений, стороны прибыли в Женеву с теми же запросными позициями и сразу развернули пропагандистскую войну, чтобы заранее снять с себя ответственность за возможный срыв. Сирийская оппозиция устроила настоящее политическое шоу. Это и многодневные ночные заседания в Эр-Рияде, и выдвижение предварительных условий, и угрозы бойкота, и требования предварительных гарантий, и многое-многое другое.

Вместе с тем нельзя не видеть, что за последнее время давление в пользу политического урегулирования этого затянувшегося кризиса шло по нарастающей. Военное соотношение сил в самой Сирии и настроения мирового сообщества сильно изменились. Фактор «Исламского государства» (террористическая группировка, запрещена в РФ) и творимых им злодеяний, расползающаяся гуманитарная катастрофа, распад национальной государственности и разрушения в самой стране, миграционный поток, захлестнувший Европу, — все это приобрело масштабы, абсолютно нетерпимые для современной цивилизации. Россия и США, несмотря на кризисное состояние отношений между ними, первыми остро ощутили необходимость решительных действий, чтобы переломить эту опасную ситуацию, чреватую непредсказуемыми последствиями. Первоначальные разногласия в отношении приоритетов и организационно-правовой основы антитеррористической кампании, совместной или раздельной, решались в прагматическом ключе. Постепенно Москва и Вашингтон сошлись на том, что требуется наращивать давление на сирийские стороны, чтобы вновь усадить их за стол переговоров, предварительно определив, с кем из отрядов вооруженной оппозиции вести переговоры, а кого занести в черный список террористических организаций. И уже на этой основе объединять усилия самих сирийцев в борьбе с очагом международного терроризма в Сирии и Ираке.

Формированию такого подхода, пусть еще не столь устойчивого, во многом способствовало смелое, хоть и рискованное, прямое вступление ВКС России в сирийскую бойню на стороне правительственных войск. За последние четыре месяца интенсивные действия российской авиации значительно стабилизировали обстановку на наиболее уязвимых направлениях, позволили несколько расширить зону контроля в окрестностях Дамаска, в густонаселенных районах вокруг Латакии, Алеппо, Хомса и на юге страны. Угроза падения сирийского режима и неминуемого прихода к власти воинствующих исламистов была снята. США со своей стороны оказались вынужденными активизировать воздушные удары по позициям «Исламского государства» и начали вносить коррективы в свою антитеррористическую стратегию.

В ходе российско-американских контактов на высшем уровне и регулярного делового общения по каналу Лавров — Керри расширилось взаимопонимание о том, по каким линиям выстраивать параллельные шаги. Один из осведомленных американских политологов сказал мне, что в настоящее время между Россией и США гораздо больше точек соприкосновения, чем между США и их ближневосточными союзниками — Саудовской Аравией, Турцией, Катаром. То есть теми региональными игроками, которые предоставляют оппозиции, в том числе ее террористическим группировкам, вооружения, финансовую помощь и политическую поддержку.

Разговоры экспертов о двух коалициях, американо-суннитской и российско-шиитской, не совсем адекватно и нюансированно отражают реальное положение вещей. Хаотическое развитие событий на Ближнем Востоке создало своеобразный политический момент. Крупные мировые державы начинают тяготиться тем, что региональные акторы в средневековом соперничестве между собой ведут собственные партии, делая Россию и США заложниками своих эгоистических интересов и играя на их столкновениях. В последние годы отношения США со своими ближневосточными союзниками, в том числе с членом НАТО Турцией, периодически проходят через серьезные испытания на прочность.

Совпадение подходов России и США к урегулированию сирийского кризиса охватывает немало вопросов, причем принципиального характера. Стороны согласны в том, что военного решения конфликта быть не может. «Исламское государство» как общая угроза должно быть разгромлено. Договариваться о политическом устройстве своего государства предстоит самим сирийцам при международном содействии. Между достижением таких договоренностей и искоренением международного терроризма существует неразрывная связь. Россия и США выступают также за сохранение территориальной целостности Сирии и такое проведение внутренних преобразований, которое бы не разрушало государственные институты. То есть речь идет не о смене режима, как это произошло в Ираке и Ливии, а о его реформировании на базе национального примирения.

Имеется и другая не менее важная особенность новой попытки подвести противоборствующие стороны к компромиссу. Миротворческие усилия опираются теперь на международно-правовую основу, к чему давно призывала Россия. В первую очередь это совместные заявления по результатам многосторонних встреч в Вене от 30 октября и 14 ноября, закрепленные 18 декабря резолюцией 2254 Совета Безопасности ООН. В этих документах содержатся не только руководящие принципы, которые должны быть положены в основу урегулирования и будущего устройства сирийского государства, но и подробная «дорожная карта» переходного периода с указанием временных ориентиров для каждого из его этапов: формирование переходного органа с исполнительными полномочиями, разработка проекта новой конституции, проведение под международным контролем свободных выборов. Такого инструмента политического воздействия не было прежде в распоряжении предшественника де Мистуры и международного сообщества в целом. В этом процессе в рамках Международной группы поддержки Сирии теперь участвуют также влиятельные региональные страны, в том числе Иран, без которых урегулирование этого конфликта не представляется практически возможным.

Реально оценивая обстановку в Сирии и вокруг нее, следует понимать, что наличие предпосылок к какому-то продвижению вперед само по себе не должно слишком обнадеживать. Впереди множество «подводных скал», о которые этот пока еще хрупкий механизм может разбиться в любой момент. Но пока, несмотря на объявленную паузу, как бы на размышление, сам переговорный процесс не прерван. Уже на первых порах возникли трудности с формированием единой делегации от «разноцветной» оппозиции, куда входят представители светских демократических сил и платформа в основном исламистского толка, собранная в Эр-Рияде под названием Высший комитет по переговорам. Из-за противодействия Турции подвешен также вопрос об участии представителей курдской партии «Демократический союз», вооруженные отряды самообороны которой внесли большой вклад в борьбу с ИГ и пользуются международной поддержкой. Кроме того, переговорный процесс был поставлен на грань срыва выдвижением со стороны Высшего комитета предварительных условий о немедленном выполнении пунктов 12 и 13 резолюции 2254 СБ ООН, касающихся доставки гуманитарной помощи в осажденные районы, прекращения бомбардировок гражданского населения и освобождения заключенных. Эти требования действительно содержатся в резолюции, но относятся они к мерам доверия, порядок выполнения которых в качестве условий прекращения огня де Мистура собственно и планировал обсуждать уже на первых заседаниях.

Правительственная делегация со своей стороны представляла дело таким образом, что это только подготовительный этап к началу «межсирийского диалога», продолжается, мол, рутинная процедурная работа. Ее представители увязывали продвижение вперед, в том числе в вопросах согласования условий прекращения огня, с отсечением от переговорного процесса террористов. При этом их критерии, кого относить к террористам, а кого нет, оставались слишком широкими, что мешает сузить разногласия, исходя из реального понимания ситуации, сложившейся на «военном поле».

Таким образом, по прошествии первых дней женевских встреч ни одна из сирийских сторон не проявила готовности к компромиссам, к чему призывают их Россия и США как две главные движущие силы женевского процесса. Ни правительство, ни оппозиция, особенно ее наиболее сильное исламистское крыло, не пришли к пониманию того, что военной победы быть не может. Ряд арабских военных экспертов высказывают предположение, что вооруженная оппозиция, подконтрольная Саудовской Аравии и особенно Турции, не оставившей еще планов по созданию своих буферных зон на границе с Сирией, намерена затягивать время вплоть до президентских выборов в США в надежде на победу кандидата из числа консерваторов. Опыт подобного рода конфликтов, когда никто не способен взять верх, показывает, что политическим путем можно добиться большего, но не всего, на что каждая из сторон рассчитывает.

В этих условиях особая ответственность ложится на Россию и США. Только они, действуя, если не скоординировано, то на параллельных курсах, могут оказывать влияние на непосредственных участников переговоров, поддерживая тем самым непрерывность переговорного процесса, несмотря на первоначальный фальстарт. Для этого важно вести дело так, чтобы у сирийских сторон не было иллюзий о безграничной поддержке со стороны их союзников.

Обсудить
08:56 5 декабря 2016
Маттео Ренци

No, синьор Ренци!

Итальянские избиратели не поддержали реформы премьер-министра
От ковбоя до рака легких
Сложная история отношений американцев и табачной продукции
Маттео РенциNo, синьор Ренци!
Итальянские избиратели не поддержали реформы премьер-министра
Бирманские солдаты на руинах сожженного дома в столице штата РакхайнВас здесь не стояло
Из-за чего власти Мьянмы конфликтуют с мусульманами-рохинджа
Пекин«Все меньше остается от старого Пекина»
Как меняется жизнь китайской столицы при Си Цзиньпине
Мой воображаемый друг
Возвращение Андре Мальро в Пушкинский музей
Актеры Анастасия Марчук (Государыня Арина Абрамовна) и Виктор Раков (Комяга) в спектакле "День опричника" по произведениям Владимира Сорокина в постановке Марка Захарова в театре "Ленком". Артем Геодакян/ТАССТы меня на рассвете разбудишь
Как старшее поколение спорит с антиутопическими прогнозами в «Дне опричника»
Иван Дорн «У меня выработались антитела к политике»
Иван Дорн о перевоплощении и проверке себя
«Женские ноги должны быть длинными»
11 лучших книг года о войне, зависти и любви
Ленинаканский пробор
История парикмахерской, пережившей землетрясение в Гюмри
Дженис ЙостимаСама себе модель
История успеха девушки из провинции с миллионом подписчиков в сети
Анастасия Белокопытова «Не считала, сколько трачу в месяц»
История уроженки Рязани, переехавшей в Австрию
Мохаммед, похититель Рождества
Елки и Санта-Клаусы в Европе оказались в опале
В угол за угон
Когда детям становится скучно, они угоняют настоящие машины
Пикник на обочине
Испытываем «арктические» пикапы Toyota Hilux, у которых 10 колес на двоих
Тест: у каких малолитражек суперкары воруют фонари
Сможете ли вы узнать автомобиль по задней светотехнике
Тест нового корейского бизнес-седана
Длительный тест Kia Optima нового поколения
Халявщики и партнеры
Застройщики и банки шокируют заемщиков ипотечными условиями
Горите в аду
Получить имущество по наследству становится все труднее
Конец близок
Уходящий 2016 год может стать последним для ипотеки
Пассажиры в зале ожидания в аэропорту СочиКвартирный вопрос их испортил
Как обманывают приезжих нечистоплотные москвичи