«"Исламское государство" может расползтись как опухоль»

Зампред комитета Госдумы по обороне — о роли России в Сирии и Донбассе

Фото: Вадим Гирда / AP

Переговоры по Сирии в Астане прошли без участия представителей вооруженной оппозиции, но остается надежда на «подробные консультации». Компромиссы достигаются тяжело, как и на юго-востоке Украины, где военные действия тоже далеки от полного завершения. О том, какова роль России в разрешении этих конфликтов и кто определит их исход, «Лента.ру» поговорила с заместителем главы комитета Госдумы по обороне Юрием Швыткиным.

15 марта в столице Казахстана завершился основной этап третьего раунда переговоров по сирийскому урегулированию. В этот раз представители вооруженной оппозиции в них не участвовали, однако глава российской делегации Александр Лаврентьев по итогам переговоров заявил, что повстанцы собираются прибыть в Астану утром 16 марта. «В этой связи оставляем часть делегации мы, часть делегаций — Турция и Иран для проведения подробных консультаций», — сказал он.

Оппозиционеры, мотивируя свой отказ, заявляли, что российские силы якобы продолжают наносить удары по мирным жителям, а сирийская армия не прекращает наступление. Умеренные группировки САР, однако, уже были за столом переговоров, и это знаковая подвижка, считает Юрий Швыткин. И все-таки, по его словам, остается нерешенным целый ряд задач.

Колоний не будет

«Лента.ру»: Россия присутствует в Сирии 18 месяцев, но до стабилизации обстановки еще, по всей видимости, далеко. Что же мы успели сделать за этот срок, кроме освобождения территорий? Тем более что некоторые из них террористы занимали вновь.

Юрий Швыткин: Определенные цели в рамках операции в САР все-таки достигнуты. Как минимум предотвращены несколько гуманитарных катастроф — взяты Алеппо, Пальмира. К великому сожалению, террористы зачастую используют варварские методы и некоторые памятники были взорваны, уничтожены. Но все, что можно было сделать для сохранения этого наследия, было сделано.

Сейчас очень серьезно стоит вопрос по Ракке. Этот город, один из крупнейших в республике, можно назвать столицей террористов. Здесь прорабатываются различные варианты, в том числе проведение совместных операций с некоторыми другими странами. Мы уже видим примеры совместных действий ВКС России и Турции.

Из-за нашего длительного присутствия в Сирии Москву уже обвиняли в попытке закрепиться на Ближнем Востоке и создать там военные базы. Насколько это соответствует действительности?

И мирное население, и те, кто действует на территории республики, видят реальное отношение России к сложившейся ситуации. Все понимают, что мы не стремимся ни в коем случае к каким-то колониям или военным базам. А если вопрос о базе возникнет, он будет решаться в ходе обсуждения с законно избранным правительством.

Но далеко не во всем мире правительство Башара Асада готовы считать абсолютно законным и вести с ним переговоры…

На сегодняшний день народ высказал свое мнение, избрав Асада. И поэтому мы не можем говорить о каком бы то ни было его свержении. Любая смена власти должна происходить в правовых рамках международного и сирийского законодательства.

Оппозиция и оппоненты

Когда Пальмиру захватили повторно, вы отмечали, что так называемая умеренная оппозиция по сути противостоит российским усилиям по борьбе с террористами. Что-то изменилось с тех пор?

Прежде всего удалось сподвигнуть оппозицию на участие в переговорах в Астане. На мой взгляд, это объясняется реакцией мирного населения на происходящее. Ни в одной стране, тем более если там полыхает, как в Сирии, мирное население не желает войны.

В стане умеренной оппозиции произошло некоторое пробуждение, она больше не хочет быть инструментом для достижений целей «Исламского государства». Это в некоторой степени помогает нашим и сирийским подразделениям более эффективно действовать.

О западной коалиции такого в России почти не говорят, напротив, обвиняют в том, что она мешает нашим силам...

Не скажу, что есть какое-то противодействие, но она не сильно заинтересована в успехах России и наших партнеров, которые тоже борются с террористами. Запад всячески пытается принизить роль наших подразделений в этой борьбе, постоянно ищет изъяны. Нас обвиняют в ударах по мирному населению, но умалчивают о своих ошибочных ударах — например, в том же Ираке.

Потери были не только среди мирного населения, но и среди российских военных. И чем больше таких потерь, тем чаще звучат призывы скорее закончить операцию. Когда, по-вашему, это возможно?

На мой взгляд, основная фаза должна завершиться при взятии Ракки, если все пройдет нормально. Но это не значит, что операция прекратится. Террористов там еще много, и одномоментно они не исчезнут. Пока речь идет о том, чтобы стабилизировать ситуацию в этом ближневосточном регионе, не допустить продвижения «Исламского государства», которое может расползтись как опухоль. В том числе и к нашим границам.

Марионетки по соседству

Тем временем сроки или хотя бы условия прекращения конфликта на юго-востоке Украины уже почти никто не решается назвать. Хотя там западные партнеры как раз готовы работать с действующей властью в лице команды президента Петра Порошенко. Почему его поддерживают, в отличие от Асада?

Хотя бы потому, что он остается марионеткой в руках западных стран, — они его поставили, они им и управляют. Но постепенно глаза открываются, в первую очередь на самой Украине, у простых людей. Совсем недавно мы беседовали с представителями Киева, и они выступали жестко против Порошенко. Правда, не предлагая никого взамен. То есть на Украине понимают, что страна идет не по тому пути, куда-то катится. Но не могут предложить альтернативный вариант действий.

Рано или поздно наверняка предложат. Какова тогда будет судьба Порошенко?

Рано или поздно он понесет ответственность за государственный переворот, так называемый Майдан, и за те безобразия, которые сейчас происходят на Украине. Будет третий Майдан или не будет, неважно — я бы вообще это слово здесь не употреблял. Но в любом случае когда-нибудь украинский народ пробудится.

Что именно может его к этому подтолкнуть?

Фактически украинское население — заложник сложившейся ситуации. Тарифы на жилищно-коммунальные услуги громадные, особенно если соотносить их с нынешними зарплатами на Украине. Другие товары тоже серьезно подорожали. Поэтому на ситуацию сильнее всего повлияет сам украинский народ. Отмечу, что в Крыму после воссоединения с Россией стали жить гораздо лучше, чем в украинский период.

Каким образом на ситуацию могут повлиять рядовые граждане?

Фактически они уже влияют. Совершенно обычные люди, проживающие не только в ДНР и ЛНР, но и в других частях Украины, предпринимали попытки разблокирования Донбасса. Просто потому, что понимали, что эта блокада приносит им беду.

Однако на Украине не просто не собираются снимать блокаду — звучат даже предложения построить стену.

По-моему, это глупое предложение. Артистам, которые выступают с подобными инициативами, я бы посоветовал заниматься своими делами, а не выдвигать идеи в области внешней политики. Такие реплики говорят о том, что население ДНР и ЛНР, а это небольшие территории, все-таки оказывает существенное морально-психологическое влияние на украинцев. И поэтому от него пытаются отгородиться стеной.

Фактически Киев уже воздвигает стену — не физическую, но психологическую, когда ведет борьбу против собственного населения. Но ни к чему хорошему это не приведет: любая, даже самая мощная армия, которая борется против своего народа, обречена на поражение — это аксиома.