Кандидат «Против всех»

Как сантехник может выиграть выборы, а джедай — проиграть

Фото: Рамиль Ситдиков / РИА Новости

В нескольких регионах победу на выборах в муниципальные органы одержали кандидаты, которые поначалу казались техническими. Трудовик и спортивный инструктор обошли действующую власть и представителей крупных партий. Почему люди выбирают неожиданных претендентов и может ли явление принять федеральный масштаб — разбиралась «Лента.ру».

Участники избирательной кампании, которых не воспринимают всерьез, порой затмевают авторитетных политиков. В 2014 году на парламентских выборах на Украине баллотировались шесть кандидатов с именем Дарт Вейдер. В том же году «темный джедай» претендовал на пост мэра Киева, но набрал всего 1,74 процента голосов. Муниципальные выборы 2015 года запомнились украинцам участием сразу 44 Вейдеров на различных территориях.

Никто из них до победы не дошел, в отличие от комика Йона Гнарра, который в 2010-м стал мэром исландской столицы Рейкьявика.

Он выдвигался от созданной им анархо-сюрреалистической партии, которая обещала избирателям бесплатные полотенца в бассейнах и белого медведя в зоопарке. За него проголосовали 35 процентов горожан. Пиратская партия, выступающая за легализацию наркотиков и распространение порнографии, на прошлогодних парламентских выборах в Исландии первенства не получила, но заняла почетное второе место.

В России неожиданные победы одерживают не такие яркие кандидаты, но консервативный российский избиратель все-таки может преподнести сюрпризы даже самым опытным политтехнологам.

Откуда они берутся

Участники гонки, не претендующие всерьез на победу, зачастую возникают не сами по себе, а с помощью специалистов по предвыборным технологиям. «Под техническим кандидатом понимается спарринг-партнер. Человек, который идет в связке с другими претендентами, осуществляя технические функции. Это может быть функция декоративного оппонента, которую мы часто наблюдаем в российской практике», — пояснил «Лентре.ру» политолог, доцент кафедры политических наук Челябинского государственного университета Алексей Ширинкин.

Чтобы оттянуть голоса у соперников, активно используют «двойников». «Выдвигаете против конкурента человека с такими же именем-фамилией, а желательно и отчеством, он получает пару процентов голосов ― вроде мелочь, но до победы в первом туре "настоящему" кандидату именно этих голосов и не хватит. Технология появилась в 90-е и махровым цветом расцвела на выборах в питерское заксобрание в 1998 году», ― вспоминал Андрей Богданов, глава Центра Андрея Богданова, кандидат в президенты 2008 года, автор множества политических проектов.

Прием благополучно дожил до наших дней — на «двойников» жаловалась глава ЦИК Элла Памфилова. Перед сентябрьскими выборами в Госдуму она заявила, что предаст огласке все подозрительные случаи появления однофамильцев. До сих пор попадаются так называемые «чернушники», через которых чужой штаб вбрасывает компромат и очерняет основного соперника.

Не всегда, впрочем, за появлением технической фигуры кроется злой умысел. Начинающие политики идут на выборы ради опыта, повышения узнаваемости среди избирателей. «Вот вам расклад по выборам в гордуму Краснодара в прошлом году. (…) Двое — технические кандидаты, 25-летние парни из нашего молодежного крыла, они сами попросились, хотели опыта набраться», — рассказывал лидер «Справедливой России» на Кубани Константин Пуликовский.

В кандидаты вообще идут довольно охотно — можно не только познакомиться с миром политики, но и весь избирательный период не ходить на работу. Зарплату в размере до десяти МРОТ им компенсирует местный избирком.

За инструкторов и сантехников

27-летняя Венера Сурашева, в середине марта вступившая в должность главы Теченского сельского поселения Сосновского района Челябинской области, до победы на выборах числилась спортивным инструктором в местной администрации.

Главу поселения выбирали местные парламентарии, основным претендентом на победу считался действующий глава поселения Евгений Засекин («Единая Россия»). «Депутаты проголосовали за сотрудницу сельской администрации Сурашеву в знак протеста против того, что незадолго до этого с конкурса был снят альтернативный кандидат», — предполагали региональные СМИ.

Похожая история произошла в ходе выборов в Бобровском сельском поселении Троицкого района с населением около 3500 человек. Местные жители предпочли фавориту гонки от партии парламентского большинства Фариту Фаизову 25-летнюю Татьяну Соснину. Она шла от партии ЛДПР, а потому с трудом попадает под определение технического кандидата. Но в селе, отмечали местные СМИ, Соснина себя никак не проявляла, и в выборе населения тоже заподозрили протест. Почти одновременно главой поселения Спасское в Кировской области стал сантехник Денис Асаев, которого выдвинула ЛДПР — он обошел единоросса, который уже работал в местной администрации.

На выборах мэра Нерчинска в Забайкалье столкнулись два представителя ЕР, и победил тот, что шел самовыдвиженцем и не выглядел серьезным игроком. Директор и учитель труда местной школы, 34-летний Михаил Слесаренко, обошел своего основного конкурента Бориса Протасова с гораздо более представительным политическим бэкграундом. Причем в 15-тысячном Нерчинске не впервые выбирают самовыдвиженца, но меняются они настолько часто, что в городе даже задумывались об отмене прямых выборов мэра.

«Чаще всего такие ситуации возникают тогда, когда районные или областные власти по разным причинам отстраняют кандидата, пользующегося авторитетом», — комментирует выбор местного населения доцент кафедры политических наук Челябинского государственного университета Алексей Ширинкин. «Это то, что называется "опрокинутые выборы", когда избиратель держит фигу в кармане. На протяжении очень долгого времени с ним не считались, и вне зависимости от того, как он голосовал, конечный результат был в его пользу», — добавляет, в свою очередь, политолог и бывший сотрудник администрации президента Андрей Колядин.

В муниципальных масштабах

Не следует делать выводы об уровне протестных настроений в России по нескольким примерам, считает социолог, руководитель Центра комплексных социальных исследований, отдела анализа динамики массового сознания ИС РАН Владимир Петухов. В общенациональном масштабе протестных настроений действительно нет, соглашаются с ним в «Левада-Центре». «Наши опросы пока никакой волны протестной не регистрируют, но это не значит, что в отдельных каких-то населенных пунктах или регионах этой волны нет. Наша выборка построена таким образом, что она процессы локальные не может уловить», — признают руководитель отдела социокультурных исследований «Левада-центра» Алексей Левинсон.

Исследователи, однако, обращают внимание на отдельные эпизоды, связанные с ухудшением уровня жизни населения, говорит социолог Степан Гончаров, тоже из «Левада-центра». Речь может идти, например, о закрытии конкретных производств, невыплатах зарплат. «Когда у людей нет денег, чтобы обеспечить себя и своих близких едой, то они винят в этом в первую очередь местные власти, которые, по их мнению, коррумпированы, воруют. Это выражается в недовольстве и протестных голосованиях», — подчеркнул он.

И если раньше избиратели могли выказать власти неодобрение, поставив галочку в графе «Против всех», то сегодня у них такой возможности нет: в 2006 году строку из бюллетеней убрали. И хотя 45 процентов потенциальных избирателей высказались за возвращение этой графы, законопроект поддержки не получил.

Но чем больше город, тем сложнее выразить протест через поддержку технического кандидата. Для регистрации на выборы каждый участник гонки должен собрать подписи одного процента избирателей. Например, претендентам на пост мэра Нерчинска нужно было найти всего 150 подписей. На выборах мэра Челябинска их потребовалось бы около восьми тысяч, а в Москве — более ста.