Мамкины шахиды

Почему российские подростки становятся террористами

Кадр из видео «Исламского государства».
Фото: kienthuc.net.vn

Теракт в петербургском метро вновь породил слухи о том, что в России действуют многочисленные законспирированные члены запрещенного в России «Исламского государства», координирующие свои акции с некими кураторами. В реальности на стороне ИГ выступают совсем не подготовленные бойцы, а обитающие в анонимных Telegram-каналах школьники и студенты. «Лента.ру» выяснила, как в нашей стране образовалась прослойка сочувствующих террористам подростков и как их поведение могло привести к трагедии в Петербурге.

Диванная катиба

За последние сутки СМИ неоднократно сообщали о наличии в России так называемых называемых «спящих ячеек» запрещенного в России «Исламского Государства», а эксперты до сих пор удивляются, почему джихадисты так и не взяли ответственность за теракт в Санкт-Петербурге.

Недавно «Лента.ру» объясняла, почему представители ИГ имеют обыкновение брать на себя ответственность за все подряд — даже за пожар на мебельной фабрике в подмосковном Лосино-Петровском, случившийся из-за неисправности проводки.

Сегодня массовая истерия продолжает набирать обороты, а боевики молчат, отчитавшись лишь за атаку на полицейских в Астрахани. Причина проста: в мире гораздо меньше централизованных групп ИГ, чем утверждают многочисленные анонимные источники СМИ. Более того, те самые «вербовщики», о задержании которых сообщают уполномоченные органы, оказывается, отправляют «свежее мясо» одновременно в запрещенные в России организации «Исламское государство» и «Джабхат ан-Нусру», хотя эти террористические организации друг друга ненавидят и нещадно истребляют.

Корень проблемы кроется в существовании множества так называемых «диванных муджахидов» — молодых людей, сочувствующих боевикам, активно просматривающих соответствующие пропагандистские материалы и обсуждающих их между собой в социальных сетях и мессенджерах.

В большинстве случаев к активным действиям подобные «бойцы» не готовы, ведь «джихад против кафиров» так уютно обсуждать в интернете, когда вычислить и наказать их практически нереально. Показательным в этом плане представляется случай, произошедший в Санкт-Петербурге 1 января 2017 года. Тогда несколько «диванных воинов» устроили масштабную «ингимасию»: сделали баллончиками с краской на припаркованных автомобилях надписи с символикой ИГ.

Дальше мелкого хулиганства дело обычно не заходило, пока в Санкт-Петербурге не случился настоящий теракт. Считать, что его скоординировала «спящая ячейка ИГ», как минимум неправильно: ИГ взаимодействует со своими адептами несколько иначе.

Новые медиа

Несмотря на множество публикаций о всемогущих ресурсах «Исламского государства», система пропаганды и медиа этой террористической организации устроена куда проще, чем считают эксперты. Ежедневно джихадисты генерируют огромный массив материалов новостного характера и распространяют его в соцсетях и мессенджерах в текстовом, графическом и видеоформате.

Более сложная продукция (брошюры, электронные журналы и полнометражное видео) выпускается с меньшей регулярностью, но с расчетом на использование в долгосрочном периоде, а иногда и с прицелом на отдельные этнические и национальные группы. При этом целый массив материалов (и их переводов) создается в сети добровольцами, иногда напрямую не аффилированными с джихадистами.

В основном это молодые мусульмане, часто несовершеннолетние. Большинство из них общаются в групповых тематических чатах в WhatsApp, а более продвинутые — в Telegram. Напрашивается грубое сравнение с молодежью, сидящей в пабликах и форсящей мемы и видео с различных YouTube-каналов. С одним вопиющим отличием: от сверстников их отличает квазирелигиозная повестка, на основе которой и формируются их порой радикальные взгляды.

Имеется и фактор, делающий обе группы похожими: и те, и другие оказались выброшенными за пределы влияния традиционных медиа, а в учебных заведениях столкнулись с устаревшей и беззубой идеологической составляющей. При этом сами каналы ИГ и распространяемые посредством них материалы способствуют сплочению отдельных групп молодежи: здесь и модель «идеального государства», и всеобъемлющее «братство», и профессионально снятые видео на «героические» темы, где прямым текстом говорится, что героем может стать каждый. В то же время никакой альтернативы пропаганде ИГ по сути нет: внимать нотациям бородатых старцев в «костюмах Дамблдора» поколение интернета давно отказалось.

Просмотр материалов запрещенного в России ИГ и онлайн-радикализация в большинстве случаев не влияют на поведение в реальной жизни. Страх погибнуть или быть арестованным пересиливает все блага, которыми джихадисты прельщают потенциальных мучеников. Поэтому их «амалии» носят куда меньшие масштабы: вместо взрывов — раскрашенные автомобили, вместо казней — травля популярных в интернете блогеров.

Последний тренд особенно интересен. Ведь призывы к убийству одного из известнейших блогеров Рунета Ильи Давыдова (Мэддисона) вначале появились в Telegram-канале «Требуй знания», который напрямую не аффилирован с джихадистами. Этот канал вместе с десятками других ставит свой целью «обучение правильному исламу» и напрямую не призывает ни к убийствам, ни к переезду в Шам.

Другое дело, что в ряде случаев подписчики подобных каналов и пабликов сближаются и начинают общаться друг с другом на темы религиозного и околорелигиозного характера. В то же время часть материалов из каналов наподобие «Требуй знания» появляется в неофициальных каналах ИГ. Последние ведут добровольцы, поэтому в них публикуется смешанный контент: религиозные тексты и лекции вперемешку с материалами ИГ схожей тематики. А еще в таких каналах постоянно размещают инструкции по сборке кустарных взрывных устройств, ведению боевых действий в городских условиях и настройке VPN-подключения.

Лишь отдельные личности из числа подписчиков подобных каналов рискуют последовать методичкам, остальные же продолжают оставаться «опасными» лишь на просторах сети. И отчаянно нуждаются в примере, который их «вдохновит». Поэтому версии об аффилированности 22-летнего смертника Акбаржона Джалилова с ИГ служат «диванным муджахидам» доказательством могущества террористов и косвенно призывают их к активным действиям.

Официальные каналы ИГ (равно как и публикуемые ими материалы) действуют куда более утонченно и точечно. В случае взятия ответственности (как, например, произошло в случае с нападением на бойцов Росгвардии в конце марта) соответствующие материалы появляются в течение нескольких часов, а не дней и недель.

И дело здесь далеко не в «спящих группах ИГ», а в отдельно взятых и скорее всего психически неустойчивых людях, которые от отчаяния или отсутствия цели в жизни применяют инструкции из тех самых материалов. Ответственность за их действия никто не берет, потому что об их существовании никто не подозревал. Так что вполне вероятно, что в России столько же «спящих ячеек ИГ», сколько и жертв «групп смерти» и игры «синий кит», — то есть ничтожно мало.

Поразительным образом ситуация со «спящими ячейками ИГ» совпадает с фактами, которые известны о «спящих ячейках "Аль-Каиды"». Собственно, это практически идентичное явление. Идентичное в том, что воспринимают его категорически неверно.

Когда речь идет о «спящей ячейке» ИГ или «Аль-Каиды», обычно представляют какую-то глубоко законспирированную группу людей, которая управляется из-за какого-то центра на территории Сирии и Афганистана, ожидая своего часа. На самом же деле (применительно к России) это просто группа дворников, сантехников или фанатов единоборств — кого угодно, кто живет в джихадистской повестке, слушает лекции, смотрит видео. И продолжается это до тех пор, пока кто-то психически неустойчивый из их числа не решится на «амалию». В 95 процентов случаев эти люди не поддерживают связь с каким-то мифическим «центром», а потому считать их «спящими ячейками», которые подчиняются напрямую ИГ или какой-либо другой группировке, — несусветная глупость.

Бомбануло

Перечисленные факты ни в коем случае не опровергают существования официальных медиа джихадистов, лишь говорят о низкой эффективности распространяемых посредством них материалов, когда дело доходит до реальных действий. Между тем отдельные порталы продолжают нагнетать напряжение, рассказывая, что в Telegram вдвое увеличилось число пользователей-террористов.

На самом деле ничего подобного не произошло. Просто до недавнего времени в мессенджере блокировали исключительно канал, а не его создателя. В итоге последний с легкостью создавал новый канал или начинал вести уже созданную резервную копию. Когда «условия игры» изменились, закономерно «увеличилось» как число террористов, так и количество каналов.

Впрочем, создатель Telegram Павел Дуров и сам не прочь поспекулировать на любви джихадистов к своему сервису: 21 марта он в шутку поставил в качестве своей аватарки во «ВКонтакте» фотожабу, на которой он изображен в образе смертника «Исламского государства». Не все поняли юмор: подписчики джихадистских каналов решили поблагодарить Дурова за создание Telegram и принятие ислама. После теракта в Санкт-Петербурге Дуров оперативно сменил аватарку, но не удалил предыдущую со своей страницы.

Удивительна не только первоначальная реакция Дурова на популярность его детища среди джихадистов и «диванных муджахидов», но и запретительные меры в отношении мессенджеров и социальных сетей, которые пытаются предпринимать представители власти.

На бумаге все выглядит просто: мессенджеры подпадают под действие пакета антитеррористических мер депутата Ирины Яровой, а значит — должны предоставить ФСБ ключи шифрования для доступа к переписке. Пока спецслужбы даже не утвердили порядок их передачи и хранения, но Дуров уже отказался выполнять требования российских властей.

Контролировать Telegram, WhatsApp и Viber хотят и с помощью отдельного закона, в подготовке которого, по слухам, участвуют Роскомнадзор, Медиакоммуникационный союз (МКС), операторы связи и Национальный антитеррористический комитет (НАК). Правда, в беседе с «Лентой.ру» первые три организации открестились от участия в разработке документа.

Под угрозой блокировки владельцев мессенджеров планируют заставить заключать договор с операторами связи, устанавливать личности пользователей и блокировать запрещенную информацию. Конечно, авторы документа забывают, что Telegram, WhatsApp и Viber — иностранные компании, а значит, не обязаны исполнять требования российского законодательства, но судьба соцсети LinkedIn показывает, что власти готовы к жестким мерам.

С технической точки зрения ограничить доступ к Telegram и WhatsApp непросто, ведь их трафик придется отслеживать и отсекать как в стационарных, так и в мобильных сетях. Это легко делается в Китае, где несколько принадлежащих государству магистральных провайдеров работают через систему фильтрации данных «Золотой щит», но для российских операторов связи такая задача будет в новинку.

К тому же даже если мессенджеры заблокируют в России, пользователи тут же воспользуются VPN-сервисами и нелегально скачают новые версии приложения, как это уже случилось с Signal в Египте и ОАЭ. Или освоят столь любимый наркодилерами в Tor зашифрованный сервис Jabber, для регистрации в котором даже не нужно покупать у метро очередную паленую сим-карту.

Детские забавы

Пока государство пытается контролировать технологии, оно забывает о необходимости воспитывать и направлять умы молодежи. Юные приверженцы ислама, как их сверстники в других регионах, при отсутствии богатых и влиятельных родственников не видят особых перспектив в жизни, поэтому проводят все больше времени в соцсетях и крайне восприимчивы к «хайповым» интернет-трендам.

Но если большинство подростков черпают их во «ВКонтакте» и следят за судьбой любимых YouTube-блогеров, то мусульмане все чаще находят своих героев в закрытых чатах Telegram и WhatsApp. Эти герои публикуют не обзоры на игры и кино, а горячие новости с конвейера муджахидов под Раккой.