Любовный яд

Ароматы-афродизиаки: грань между страстью и гибелью

Фото: Алексей Константинов

Обоняние – самое, пожалуй, мистическое и непостижимое из пяти чувств. С одной стороны, досознательное, открывающее природную сущность человека. С другой — запахи способны вызывать цепочки неожиданных и впечатляющих ассоциаций, срабатывая для них, как сейчас говорят, «триггером».

О важности запахов и ароматических веществ в человеческой жизни (и особенно — романтических отношениях) писали еще в древности. Одно из самых впечатляющих произведений такого рода — ветхозаветная «Песнь Песней Соломоновых», гимн чувственной стороне любви. Царь-поэт восклицает, завидев возлюбленную: «Кто эта, восходящая от пустыни как бы столбы дыма, окуриваемая миррою и фимиамом, всякими порошками мироварника?» «От благовония мастей твоих имя твое — как разлитое миро», — восхищается он и продолжает: «Нард и шафран, аир и корица со всякими благовонными деревами, мирра и алой со всякими лучшими ароматами».

В Новом Завете с ладаном (смолой деревьев семейства Boswellia sacra) и миррой (смолой деревьев семейства Burseraceae) младенца Иисуса встречают волхвы, а провожают вознесшегося Христа жены-мироносицы, женщины, принесшие миро (ароматическое притирание на основе оливкового масла), чтобы умастить его тело. Подношение в виде очень дорогих благовоний, делающих человека привлекательным и подчеркивающих его статус (недаром ладан и мирру приносят Иисусу как младенцу-царю), становилось выражением любви, а сами благовония, по искреннему убеждению тех, кто ими пользовался, способны вызывать и усиливать привязанность и страсть.

Ладан и мирра — символы божественной любви, превращенные в атрибуты культа, то есть «благовония со знаком плюс»; но существуют и «дьявольские» ароматы, обладающие не меньшей, но разрушительной притягательностью, пробуждающие в человеке сильные темные страсти. Например, растение, которое в биологических справочниках по-латыни называется Datura, а в России — дурман, он же дурнопьян, бодяк, «трава дьявола» и множество других нелицеприятных эпитетов. Этот растительный галлюциноген был в большом ходу у средневековых медиков и алхимиков, которые делали из его семян наркотические средства — для обезболивания раненых и иных, менее благовидных целей. Как многие подобные вещества, дурман, с его тонким запахом, чуть напоминающим шоколадный или миндальный, был ароматом-афродизиаком.

От названия «дурман» происходит русский глагол «дурманить» — романтический, но с некой опасной, греховной коннотацией, напоминающей о самозабвении, утрате самоконтроля и инстинкта самосохранения. Мотив одурманивания часто появляется в народных песнях о роковой и неразделенной любви — песнях с весьма печальным концом.

Тонкая грань между любовью и смертью, страстью и гибелью (не только физической, но и духовной, о которой в Средние века сурово вещали с церковных кафедр) ярче всего видна на примере ядов и афродизиаков. Скажем, средневековый яд кантарелла, который, по легенде, давала своим врагам роковая отравительница Лукреция Борджиа, изготавливался из кантаридина, секрета шпанской мушки; этот секрет в старину считался самым эффективным из мужских афродизиаков.

Другой, не овеянный столь романтичным ореолом, но столь же часто упоминаемый в массовой культуре яд — цианистый калий, или цианид, — в роли афродизиака, разумеется, не использовался, но его тонкий аромат горького миндаля, похожий на аромат дурмана-datura, придает этому смертоносному порошку некое макабрическое очарование. Мистика цианида еще и в том, что его обманный миндальный дух, по которому потенциальная жертва при благоприятном стечении обстоятельств может заподозрить недоброе и попытаться спастись, ощущают далеко не все. Ученые утверждают, что способность различать запах цианистого калия — это генетический фактор: кому-то он передался по наследству, а кому-то нет.

Обманчивый и коварный аромат миндаля привлекает парфюмеров: в нем скрыто предупреждение, напоминание о расплате, которая может последовать за самозабвением и наслаждением. Так, это одна из ведущих нот парфюма By Kilian Black Phantom — Memento Mori (Memento Mori в переводе с латыни — «помни о смерти»). Основатель марки Килиан Хеннесси задумал его под фантазии о жестоких и бесстрашных пиратах, которые знали толк в войне и любви: о них напоминают ноты черного кофе, рома, сахарного тростника и яванского ветивера.

А чтобы те, кто мечтает о захватывающих приключениях и романтике, не забывали о смерти, парфюмер Сидони Лансессер, соавтор Килиана, добавила оттенок горького миндаля к аромату жидкости во флаконе черного стекла, заключенном в шкатулку с лакированным черным хохочущим черепом. Впрочем, как любой афродизиак, в умеренных дозах Black Phantom — Memento Mori не угрожает жизни, а лишь придает ей пикантности.

Материал подготовлен при поддержке Estee Lauder.

Ценности11:28 9 октября

Кто любит покрепче

Для легкого, но головокружительного опьянения совсем не обязательно пить
Шпион, разлогинься
Мировые корпорации породили свои ЦРУ и КГБ, но проиграли интернету
Смерть в песках
Зачем богатейшие страны мира устроили кровавую мясорубку в нищем Йемене
«Мне довелось убивать русских»
Жажда крови, шепот смерти и грязная работа головорезов в Сирии
Белая смерть
Кто стоит за самой кровавой стрельбой в истории Америки
Пиво и сигареты
Тайная жизнь Северной Кореи
Жируха
В лондонской канализации нашли мерзкое нечто
Тайное оружие наркобаронов
У них есть танки, суперкомпьютеры и беспилотники
«Бабушка спрашивает, заставляют ли мусульмане сменить веру»
История москвички, которая переехала в Объединенные Арабские Эмираты
Клюв закрой
Убийца инвалида гулял на свободе, пока не заговорил попугай
Редкие машины, которые вытащили с того света
Автомобили, возрожденные из пепла
Машины против всех
Автомобили против снегоходов, лошадей и других неожиданных противников
Автомобили против поездов
Как машины отняли хлеб у железных дорог в США
Автобусы-трансформеры
«Икарусы» с трапом, гармошкой и колесами на любой вкус
Технология обмана
Продающие права на неустойку участники долевого строительства серьезно рискуют
Интим предлагать
Секс стал способом решения квартирного вопроса
Братва помнит
Чем украшают могилы криминальных авторитетов
«Мы — не дойные коровы»
Почему москвичкам не стоит жить с приезжими