«Кадык мне удалили за счет родителей»

Российские трансгендеры о женственности, непонимании и принятии себя

Кадр из фильма «Девушка из Дании»

В России тема трансгендерности связана с самыми разными предубеждениями: переодевание в одежду противоположного пола, например, считают если не расстройством психики, то попыткой эпатировать окружающих. Однако современная наука не признает трансгендерность заболеванием или отклонением, а считает врожденным свойством личности, которое формируется под влиянием генетических факторов. «Лента.ру» побеседовала с российскими трансгендерами о том, как они научились принимать себя и как окружающие приняли их выбор.

В отличие от транссексуальности, трансгендерный переход из одного пола в другой, как правило, не предполагает операции, а ограничивается приемом гормонов. Трансгендеров также не стоит путать с трансвеститами, которые перевоплощаются в человека противоположного пола посредством париков, одежды и иной атрибутики, но психологически не относят себя к другому полу. Большинство трансгендеров не торопятся приводить свою анатомию в соответствие с половой самоидентификацией, хоть и признаются, что с детства ощущали дискомфорт от пребывания в собственном теле и понимали, что отличаются от других детей: тайком переодевались в женскую одежду, учились пользоваться косметикой.

Кристина Давыдова, Москва:

Где-то лет с пяти я начала понимать, что отличаюсь от других детей. Я чувствовала волнение, представляя себя кем-то еще, примеряя иную идентичность, какого-то нового человека. Быть «не таким, как все» трудно в любом обществе — не только в плане гендера, а, например, в отношении политических взглядов и даже музыкальных предпочтений, особенно для ребенка. В детстве это смешивалось со стыдом: казалось, что надевать вещи сестры и мамы — что-то запрещенное и плохое. Но в нарушении запретов есть своя прелесть.

Родные скорее приняли, чем нет. Был период, когда я отращивала длинные волосы, делала электроэпиляцию лица, и оно сначала опухало, а потом покрывалось красной коркой. В семье были постоянные скандалы. Родители говорили: «Опять ты себя уродуешь! Мы сына растили! Что скажут наши знакомые? Тебя на улице побьют». В какой-то момент мы договорились, что, приходя к ним, я не надеваю слишком женственную одежду, а они не наезжают на тему моей трансгендерности. Мне трудно поставить себя на их место, тем не менее я могу их понять, все же они были и остаются моими самыми близкими людьми.

Со сверстниками было сложнее: когда твой внешний вид не такой, как у других парней, это наталкивается на неприятие в их среде. Кроме того, женственная внешность при мужской социализации вредит карьере и, хоть и в меньшей степени, учебе.

Друзей у меня мало, больше знакомых и людей из общих тусовок. С 22 лет я практически не сталкивалась с негативным отношением к транссексуалам в своих компаниях — возможно, из-за того, что я выгляжу как девушка, а не как накрашенный парень. Компанию я подбирала из различных неформальных течений. После университета добавились всякие фрик-шоу, тематические мероприятия и выступления. В целом в этой среде гомосексуальность или транссексуальность — явление вполне обыденное, на этом не принято заострять внимание и тем более дискриминировать.

Не скажу, что реакция мужчин на меня отличается от реакции женщин. Как правило, мысль о том, что их знакомая, коллега или соседка — трансгендер, занимает людей на пару минут. Потом они вновь переключаются на мысли о том, где бы заработать денег да как выплатить ипотеку.

Лет в 19 я сильно поправилась — до 80 с лишним килограммов. По всему телу было много волос, особенно на лице. Из-за внешнего вида началось отвращение к самой себе, частые депрессии. В определенной степени я зациклена на том, как выгляжу, и в этот период было труднее всего убеждать себя в том, что я девушка.

Александра Михайлова, Самарская область:

Мне трудно понять, какое дело обычным людям до того, как мы живем. А живем мы так же, как все. На других людей не кидаемся, как вампиры какие-то, не наносим обществу никакого вреда. Глупо отрицать тот факт, что люди с нестандартным мышлением создавали непревзойденные шедевры, которые сейчас стоят миллионы долларов.

Разве я могу жить как парень только потому, что от меня того требует общество? В моем случае притворяться невозможно. Озлобленность, которая окружает трансгендеров, мне непонятна: природа создала нас другими. Я уверена, что агрессия к ЛГБТ искусственно раздувается, чтобы отвлечь людей от реальных проблем.

Мама прекрасно понимала, что я такая, какая есть. Подбадривала и говорила, что мне нужно было родиться девочкой. Мне всегда нравилось помогать ей по дому, готовить вместе с ней. Но принять себя в этой оболочке было крайне трудно. Непросто свыкнуться с тем, что это навсегда: внутри тебя одна начинка, а оболочка — совершенно иная. В школьные годы у меня было две неудачные попытки суицида, одна из них — в младших классах. Впервые я узнала о том, что не одна такая, уже по прошествии лет — благодаря интернету. Начала интересоваться причинами своей нетипичности. Еще в советское время мне попался выпуск журнала «Работница», в котором рассказывали историю человека, сделавшего операцию по перемене пола в Израиле. В какой-то момент это дало мне надежду.

После этого я неоднократно думала о такой операции, но пока на это нет средств. И накопить их, наверное, не удастся. Скорее всего, возьму кредит, как моя старая знакомая. Сейчас она живет в Москве жизнью обычной девушки. Но меня и без операции часто на улицах, в магазинах и на работе принимают за девушку. Прохожие, бывает, показывают пальцем. Один раз девочка спросила у мамы: «Это дядя или тетя?», и та ответила, что дядя.

Разумеется, с агрессией окружающих мне пришлось столкнуться на собственном опыте. Мы шли вдвоем с подругой, она тоже трансгендер, обе в женской одежде. Нас окликнули какие-то парни: «А чего у тебя груди торчат? Ты в лифчике?» Я ответила, что у меня своя грудь. После этого они начали кричать, что они нас, педерастов, сейчас к чуркам отвезут, чтоб из нас девочек сделали. Потом начали бить, моей подруге досталось сильнее. Один из парней предлагал нас пристрелить и в воду сбросить или спалить заживо. Мы написали заявление в полицию, затем было опознание, нас долго допрашивали. Сколько били, куда, кто, с какой интенсивностью — как будто я должна была лежать и подсчеты производить. После всего этого их просто отпустили, и мы встретились в коридоре. Тут, в глубинке, нам не до спокойной жизни, чего уж говорить о праве быть собой.

София Панельная, Москва:

Принять себя чертовски сложно, но больше не из-за «девочки внутри», а из-за сопутствующих проблем. Так случилось, во всяком случае, у меня: я не дружила с системой образования, одноклассников избегала, учителя слегка давили, но больше старались не обращать внимания. Возможно, чувствовали мое внутреннее отчуждение. Во многом оно выражалось посредством немотивированной агрессии, переходящей в презрение и страх. Например, могла разодрать кому-нибудь лицо ручкой ради смеха, убежать в туалет, чтобы поплакать, а потом посмеяться.

Осознание себя «девушкой внутри» появилось уже после полового созревания, примерки маминых шмоток и первых отношений с мужчиной. Он был старше на 10 лет. Поначалу я уезжала к нему на выходные и скрывала от мамы смысл моих поездок. Это продлилось недолго — я плохо умею хранить секреты. Впрочем, мама не была против, она вообще никогда не была против. В 10 лет я воровала у нее тушь для ресниц, потом она нашла у меня секс-игрушки — посмеялась и сложила обратно.

Школу я прогуливала класса с шестого, в десятом меня выгнали из гуманитарного лицея. Не знаю, зачем я туда пробивалась и для чего мама за это платила. Моего интереса хватало на лекции в режиме «хочу слушаю — хочу ухожу», но как только начиналась обязаловка, я никогда не приступала к выполнению заданий. Через месяц после позорного ухода из школы мама оплатила учебу в третьесортном колледже. Нагрузка была минимальная: приходи к обеду несколько раз в неделю — но и это меня раздражало, так что вскоре я перестала посещать это место.

Мой парень помог мне быстро и довольно качественно мутировать из агрессивного школьника в довольно симпатичную девушку. Он заботился обо мне: покупал хорошую еду, готовил, помогал с волосами, с кожей. Лишние родинки мы удалили, шмоток накупили, от волос на лице избавились фотоэпиляцией и гормонами, которые я начала принимать с 16 лет — через полгода после нашего знакомства. Грудь выросла, лицо округлилось, появились ляжки и талия. Кадык мне в ноябре за счет родителей удалили. Заодно связали голосовые связки, чтобы голос феминизировать, сделать его выше. Когда собирала справки для операции, участковый врач проявила невероятную участливость, доброту и заботу — помогла все сделать быстрее и проще, да еще и называла меня София, а не по паспорту.

Впрочем, к женственности своего образа я никогда не подходила с фанатичностью. Платья не ношу, одеваюсь в стиле унисекс. За исключением шортиков у меня почти мужской гардероб, но это не играет роли, ведь за парня меня давно не принимают. Я всегда ощущала себя собой, без четкого разграничения по полу, не примеряя на себя мужскую роль, особенно в социальном плане. Общество говорило мне, что я мальчик, а я и не возражала, потому что это меня ни к чему не обязывает. Всегда можно кивнуть головой, а внутри остаться чем-то бесполым и неопределившимся.

Идея отмечать гендерные праздники мне кажется полной бессмыслицей. Пол как биологическое явление — это не чья-то заслуга, чего тут праздновать? Хотя подарки я, конечно, могу получить.

Лада Преображенская:

Нет точки отсчета, с которой можно было бы сказать: именно с этого все началось. Маленьким мальчиком в возрасте четырех лет я играл во дворе не с пацанами, а с девочками. Но разве это можно считать осознанием принадлежности к другому гендеру? И лишь в зрелом возрасте мне стало понятно, что происходящее со мной — не сумасшествие, а пусть и не очень распространенное, но нормальное явление. Было это всего лет пять назад.

Сбросить с себя железную маску, которую носил 40 лет, нелегко. И это не было каким-то решением, которое приходится взвешивать, это был естественный процесс превращения куколки в бабочку. Познав саму себя, вдохнув воздуха, увидев мир, этого джинна уже не загнать обратно в бутылку. Но теперь, когда я вынуждена быть в мужском гендере, приходится скрывать саму себя от представителей государственных органов, от партнеров по бизнесу, от матери, от старых институтских друзей. Они просто не поймут и от чистого сердца посоветуют лечить голову. Думаю, что им и не стоит об этом узнавать, иначе со многими придется расстаться навсегда.

Из близких знает только бывшая жена. Она была моим наставником и лучшей подругой. Учила походке, макияжу, женскому поведению в обществе, хорошим манерам. На сборы перед выходом на улицу иной раз уходит до трех часов — только так получается ненавистное мужское лицо сделать женским.

Путь от осознания себя до начала гормональной терапии очень долог. По идее, нужно идти на прием к эндокринологу, а до этого получить заключение психиатрической комиссии. Пройти ее непросто и дорого. Кроме того, нужно иметь хорошее внешнее сходство с желаемым гендером. В моем возрасте, чтобы добиться этого, уже нужно принимать гормоны, так что я сама подобрала препараты. Опознают меня крайне редко. Я замечаю, что мужчины разглядывают меня с интересом, знакомятся в метро и на улицах. Таксисты пристают время от времени. Женщины, если опознают, смотрят с показным осуждением и демонстративной насмешкой, но бывает, я вижу в их глазах нескрываемое любопытство и даже восхищение.

А вот мое отношение к мужчинам и женщинам не то что изменилось — оно прямо перевернулось. Поскольку я была и осталась гетеросексуальной, меня по-прежнему тянет к противоположному гендеру. Только теперь это мужчины. До перемены гендера меня тянуло к женщинам.

Я всячески стараюсь избегать любых конфликтных ситуаций, чтобы не подставлять себя. Крайне редко, при крайней необходимости, с диким дискомфортом я одеваюсь в мужское. Например, для полета в самолете. Я работаю архитектором, в женском обличье пока не хочу ходить на встречи с клиентами — из-за этого просто не общаюсь с ними напрямую. Помимо основной работы, я раскручиваю в соцсетях паблики по трансгендерной тематике. Вместе с подругой открыли фотостудию для трансгендеров, в которой создаем их образы и проводим фотосессии. Пока только так мне удается реализовать себя профессионально в женском гендере.

Обсудить
Больно, но полезно
Китай готовится к реформе госкорпораций, чреватой социальным взрывом
Displaced people from the minority Yazidi sect, fleeing violence from forces loyal to the Islamic State in Sinjar town, walk towards the Syrian border, on the outskirts of Sinjar mountain, near the Syrian border town of Elierbeh of Al-Hasakah Governorate August 11, 2014. Islamic State militants have killed at least 500 members of Iraq's Yazidi ethnic minority during their offensive in the north, Iraq's human rights minister told Reuters on Sunday. The Islamic State, which has declared a caliphate in parts of Iraq and Syria, has prompted tens of thousands of Yazidis and Christians to flee for their lives during their push to within a 30-minute drive of the Kurdish regional capital Arbil. Picture taken August 11, 2014. REUTERS/Rodi Said (IRAQ - Tags: POLITICS CIVIL UNREST TPX IMAGES OF THE DAY) FOR BEST QUALITY IMAGE ALSO SEE: GM1EA8M1B4V01Дважды отверженные
Почему от женщин, вырвавшихся из плена боевиков, отворачивается общество
FILE - In this Saturday, June 4, 2011 file photo made by Associated Press photographer Anja Niedringhaus, injured U.S.Marine Cpl. Burness Britt reacts after being lifted onto a medevac helicopter from the U.S. Army's Task Force Lift "Dust Off," Charlie Company 1-214 Aviation Regiment. Location:
Sangin, AfghanistanПадение Сангинграда
Десятилетнее сражение за столицу наркоторговли завершилось победой «Талибана»
Demonstrators take part in a protest aimed at showing London's solidarity with the European Union following the recent EU referendum, inTrafalgar Square, central London, Britain June 28, 2016. REUTERS/Dylan Martinez TPX IMAGES OF THE DAYСпасет ли уход Меркель Европу?
Свое 60-летие Европейский союз встречает в состоянии экзистенциального кризиса
Красный — новый черный
Зачем люди скупают допотопные компьютеры и свитеры Apple
Man and woman eating from a pot and a pail on a street corner, 1940-1944Разборки в гетто
Страх, ужас и безысходность на снимках лодзинского фотографа
Замороженная стволовая клетка человека Внутренние бомбы
Как клеточный суицид помогает против рака и старости
Невспаханная «Нива»
12 модификаций легендарного внедорожника, о которых вы не знали
Тает лед
Как Ferrari и Феттель воскресили интригу в Формуле-1
Они из будущего
Объясняем, почему «Мерседесы» выглядят так, как выглядят, и какими они станут
Место рождения
Как выглядят самые крупные и самые необычные автозаводы мира
Талант расправил плечи
Лучшие архитектурные проекты 2017 года: от города в пустыне до термальных ванн
Адская машина
Ученые и урбанисты придумали, что делать с заполонившими города автомобилями
«Если у тебя нет любовника, квартире взяться неоткуда»
Исповедь россиянки, ставшей ипотечницей в 20 лет
Тариф «Хватит»
За услуги ЖКХ можно платить в разы меньше