«Обвал русской истории»

Что замышляли враги революции 1917 года

Фото: AP

«Лента.ру» продолжает цикл публикаций, посвященных революционному прошлому нашей страны. Вместе с российскими историками, политиками и политологами мы вспоминаем ключевые события, фигуры и явления тех лет. Почему после победы Февральской революции 1917 года в России не удалось установить стабильный демократический режим? Что способствовало приходу к власти большевиков? Как революционные события 1917 года повлияли на ход мировой истории XX века? Об этом на круглом столе «Был ли исторический шанс у демократов-либералов и социалистов (вместе или порознь) удержать страну в 1917 году на пути демократии?» в научно-информационном и просветительском центре «Мемориал» размышляли российские историки. «Лента.ру» публикует выдержки из некоторых выступлений.

Упущенные шансы российской демократии

Константин Морозов, доктор исторических наук, профессор кафедры истории Школы актуальных гуманитарных исследований ИОН РАНХиГС:

Я убежден, что магистральным направлением российской истории после крушения монархии в феврале 1917 года было движение в сторону многопартийности и политических свобод и демократии, которые венчало долгожданное и легитимное Учредительное собрание.

Мне представляется, что у либералов и социалистов был реальный шанс удержать Россию на пути к демократии. Конечно, теперь мы знаем, что коалиция кадетов и социалистов-революционеров (эсеров) во втором и третьем составе Временного правительства себя не оправдала, но была и другая возможность — создать однородное социалистическое правительство с участием всех левых политических сил (включая и большевиков).

Как справедливо говорила в декабре 1917 года одна из лидеров партии эсеров Евгения Ратнер, Всероссийское учредительное собрание надо было проводить еще в августе-сентябре, несмотря на сопротивление кадетов. И вопрос о земле тоже нужно было решать как можно скорее, а не откладывать его до созыва Учредительного собрания. Если бы все это сделали к началу осени 1917 года, то захват власти большевиками стал бы маловероятным, а Россия имела бы реальный шанс на развитие как демократическая страна.

Партия эсеров в 1917 году была самой многочисленной и влиятельной политической силой в России, поэтому судьба будущей социалистической коалиции во многом зависела именно от нее. Однако социалисты-революционеры в этот решающий момент были расколоты.

Левым эсерам, левоцентристам и центристам во главе с Виктором Черновым не хватило решимости и политической воли настоять и потребовать формирования однородного социалистического правительства вопреки мнению части своих товарищей по партии, так как центристы боялись раскола партии. В свою очередь, лидеры правых эсеров Николай Авксентьев и Абрам Гоц всячески оттягивали созыв Учредительного собрания и аграрные преобразования, чтобы избежать разрыва коалиции с кадетами во Временном правительстве.

Они опасались, что это приведет к необратимым последствиям: с одной стороны, снабженцы боялись, что объявление об аграрной реформе сорвет продовольственное обеспечение фронта, а с другой — многие боялись, что крестьяне в солдатских шинелях сразу же побегут в свои деревни делить землю и германский фронт просто рухнет. Это стремление во что бы то ни стало сохранить фронт и привело в дальнейшем к тому, что инициативу перехватили большевики, которые захватили власть и установили свою диктатуру.

Если бы летом-осенью 1917 года обстоятельства сложились по-иному, то Россия уже тогда имела шанс запустить демократический механизм на основе многопартийности, свободных выборов и политических свобод. Кроме того, постепенно бы сложился и механизм мирной смены власти, когда левые партии периодически уступали бразды правления более правым партиям. Эта политическая система была бы очень похожа на послевоенную модель социального государства в Европе — ту модель, которая во многом и обеспечила ее мощное поступательное развитие.

Исследование возможностей и потенциала демократической альтернативы в 1917 году имеет прежде всего самостоятельную научную ценность, так как позволяет изменить фокус зрения и преодолеть зашоренность, навязанную нам старыми подходами. Это делает возможным более внимательно и объективно посмотреть на те процессы развития России, благодаря которым активно шло формирование структур гражданского общества. Еще это позволяет по-новому посмотреть на вопрос о степени зрелости российского гражданского общества и на реальные восходящие модерновые процессы, которые в течение многих десятилетий недооценивались и упрощались.

Это очень важно, так как до сих пор доминирует взгляд, что в России могла утвердиться только диктатура — белая или красная, и с порога отметаются попытки хотя бы проанализировать иные возможные альтернативы.

Уроки 1917 года

Павел Кудюкин, историк, главный редактор журнала «Демократия и социализм»:

Авторитарный срыв демократической революции в России в 1917 году случился потому, что она на дооктябрьском этапе не смогла решить главные проблемы страны: мир, земля, продовольственный вопрос, инфляция, вопрос о легитимации власти. Вопрос о мире был вообще самым тяжелым, поскольку в отличие от других являлся принципиально нерешаемым. Нельзя было взять и выйти из мировой войны в одностороннем порядке (для этого просто отсутствовали нужные механизмы) — и в то же время сделать это было необходимо.

Сами большевики не смогли справиться с этой проблемой, даже заключив «похабный» (по выражению самого Ленина) Брестский мир. По поводу легитимизации власти сейчас широко распространено мнение, что если бы Учредительное собрание открыли летом или в начале осени 1917 года, то все было бы иначе. Доля истины в этом утверждении есть, и большевики действительно выбрали исключительно удачный момент для захвата власти. Но давайте посмотрим на ту же Португалию — там выборы в Учредительное собрание прошли спустя лишь год после начала революции, и ничего страшного не случилось.

Я думаю, что оценивать уроки русской революции столетней давности нужно не столько с исторических, сколько с практико-политических позиций. Это особенно актуально, поскольку, оставаясь периферийным государством, Россия и сейчас совершенно не застрахована от вероятности потрясений. Какие выводы современные политики должны сделать из событий русской революции 1917 года?

Во-первых, нельзя опаздывать с принятием какого-либо политического решения — лучше сделать что-то не так, но сделать, чем вообще ничего не предпринимать. Например, если бы Временное правительство летом-осенью 1917 года объявило в деревне «черный передел», то экономически это было бы вредным решением, но абсолютно верным с политической точки зрения.

Во-вторых, нельзя страдать правовым формализмом и перфекционизмом. Закон о выборах в Учредительное собрание был на тот момент самым передовым и демократическим в мире, но затягивание с голосованием к исходу 1917 года обесценило все его достоинства. Ни в коем случае нельзя было откладывать решение вопроса с землей до выборов — наоборот, это нужно было делать как можно быстрее.

В-третьих, нельзя робеть и бояться власти. Этот упрек прежде всего адресован меньшевикам и эсерам. Боясь ответственности и власти, они сначала категорически не хотели входить в правительство, затем «со скрипом» пошли на коалицию с либералами. А когда стало очевидно, что этот альянс стал вреден для развития революции, социалисты побоялись из него выйти. В-четвертых, всегда надо помнить, что враги революции могут быть не только справа. Временное правительство более всего опасалось контрреволюционного мятежа в армии, но пало в результате большевистского переворота.

Опыт межвоенного (с 1919 по 1939 год) развития государств Центральной и Восточной Европы показывает, что шансы становления устойчивой демократической системы в России после 1917 года были достаточны спорны. Остается вопрос: чем на самом деле был авторитарный срыв России в 1917 году? Стал ли он спусковым механизмом целой волны авторитарно-тоталитарных переворотов по всему миру в 1920-1930 годах (прежде всего, в странах Центральной, Восточной и Южной Европы (кроме Чехословакии и Финляндии), а также Латинской Америки)?

Иными словами, был ли Октябрьский переворот 1917 года проявлением общемировой закономерности, а вовсе не результатом просчетов Временного правительства власти и неудачного стечения обстоятельств во внутриполитической жизни России? Но, может быть, наоборот — если бы в 1917 году демократия закрепилась бы в России, то и всех этих диктатур бы не было? Вот над чем я предлагаю задуматься сейчас в год столетия русской революции.

Пролог Гражданской войны

Федор Гайда, кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова:

С марта по ноябрь 1917 года в России доминировали политические силы, которые в той или иной степени разделяли схожие ценности (так, как они их понимали): прогресс, свобода, равенство и социальная справедливость. Соответственно, все эти партии придерживались консенсуса, что им необходимо всячески оберегать завоеванную свободу — поэтому в этот момент Россия действительно стала самой демократической из всех воюющих стран. Но была серьезная проблема — с марта 1917 года в России перестали существовать административная система, полиция и суды.

Давайте посмотрим, каким образом с подобным набором ценностей Временное правительство в ситуации 1917 года предполагало решать ключевые проблемы Российского государства? Например, аграрный вопрос — все основные политические силы склонялись к принципу трудового землепользования. Но насколько подобное решение было экономически оправданным? Правые эсеры совершенно верно опасались массового бегства солдат с фронта в случае объявления летом 1917 года «черного передела», тем более что к тому времени и так уже было около двух миллионов дезертиров.

Следующий вопрос — рабочий. В марте 1917 года на предприятиях явочным порядком установили восьмичасовой рабочий день. Представители торгово-промышленных кругов тогда сразу предупредили, что в условиях войны это приведет к резкому спаду российской экономики — что потом и случилось. В свою очередь, падение экономики вызывало стремительный рост цен на промышленную продукцию и гиперинфляцию. В этой ситуации крестьянам стало невыгодно поставлять хлеб в город — в условиях «сухого закона» им было проще и приятнее гнать из зерна самогон.

Не менее болезненным был национальный вопрос. После февраля 1917 года на национальных окраинах сразу же развернулась борьба за территориальные автономии. Это, в свою очередь, породило два тяжелых вопроса: в каких границах быть этим автономиям и как быть с проживающим там русским населением? Например, именно тогда почти с нуля возник украинский национальный проект.

И все эти процессы происходили на фоне тяжелейшей, доселе невиданной мировой войны, которая сильно способствовала радикализации общественных настроений и максимально обострила все прежние противоречия. Почему, например, эсеры и меньшевики так боялись власти? Представим, что социалистам в 1917 году все же удалось бы сформировать однородное социалистическое правительство. Но какие бы отношения были у него с армией: с генералитетом, с офицерством? Неудивительно, что социалисты действительно боялись контрреволюции и «опасности справа».

В связи с этим я думаю, что перспектива Гражданской войны в 1917 году уже была весьма ощутимой, став прямым следствием Февральской революции. К сожалению, я не вижу на практике, где были бы серьезные возможности ее предотвратить.

Обсудить
«Дикие люди проявили дикость — удивляться нечему»
Студента заставили извиниться, но он готов продолжить спор с кавказцами
Смеяться грешно
Кто надрывает животы на концертах Петросяна: беспощадный репортаж из преисподней
«Если тебе не на работу — пей»
Почему русские рабочие не могут жить счастливо
Борис Ельцин«Это было время, когда делились огромные богатства»
Чем запомнился россиянам первый президентский срок Бориса Ельцина
Они ушли
Русские покидают Сирию. Там остаются тысячи террористов, а войне не видно конца
«Этим проклятым американцам мы еще покажем!»
Афганцы полюбили русских и возненавидели США
Реджеп Тайип ЭрдоганВ спину не больно
Россия забыла обиды и взахлеб дружит с Турцией
Кровавый конвейер
На Гаити круглый год режут и свежуют скот
Дональд ТрампСвоих не бросаем
План Трампа: спасти богатых и сэкономить на бедных
Выплюнь бяку
Личинки, тараканы и ДНК человека — на что можно нарваться в батоне колбасы
Домашние заготовки
Почему российской строительной сфере не обойтись без отечественных алюминиевых панелей
Бандитский спецназ
Главный киллер ореховских знал толк в конспирации и технологиях
«Закроют меня — другие продолжат»
Бывший полицейский разоблачал коллег и теперь рискует сесть
Судьба офицера
Полицейский убил коллегу, покончил с собой и оставил сиротами троих детей
Темные времена
Лихие 90-е: спецпроект «Ленты.ру»
«За деньги девчонки торгуют любовью»
Чему научили нас первые советские рэперы
«Вся рок-н-ролльная Москва плотно сидела на кислоте»
«Наутилус Помпилиус», золото тещи и расширение сознания Ильи Кормильцева
Слишком много знали
Кто предсказал гибель «Титаника», теракт 11 сентября и тоталитаризм
«Некоторые из них педерасты»
Скандальный балет Серебренникова «Нуреев» собрал в Большом всю российскую элиту
Тест-драйв лучшей BMW M5
Знакомимся с первой полноприводной «эмкой» на серпантинах Португалии
Самые редкие версии BMW M5
Эксклюзивные M5 для пуристов, арабских шейхов и просто прогулок с ветерком
Невероятные стартапы, которые изменят жизнь водителей
Автомат по продаже машин, встроенный алкотестер и так далее
Самые необычные фары в истории
Головная оптика, от которой можно офонареть
«Меня не убили, просто развели»
Россиянка влюбилась по уши и лишилась жилья
Что-то встало за окном
Строения, вызывающие самые пошлые ассоциации
С собой не увезешь
Как живут российские олигархи за границей
Его ворсейшество
Бессмертные ковры возвращаются на стены российских квартир