Новости партнеров
Прослушать статью

«Все помнят, что они творили в 1990-х» Талибы получили полную власть в Афганистане. Чем это угрожает всей Средней Азии?

Фото: NI Syndication / Legion-Media

Лидеры «Талибана» (запрещенная в России террористическая организация) объявили о захвате последнего форпоста вооруженной оппозиции в провинции Панджшер и закончили формирование временного правительства. Это можно считать формальным окончанием кровопролитной афганской войны и началом нового этапа истории страны. Теперь, помимо решения внутренних проблем, талибам предстоит выстраивать отношения с соседними странами, в том числе с теми, что входят в сферу интересов России. В бывших советских республиках — Узбекистане, Туркмении и Таджикистане — по-разному реагируют на происходящее в Афганистане. Власти Узбекистана и Туркмении уже начали диалог с талибами, тогда как таджикское руководство не спешит признавать правительство, «сформированное путем угнетения». Тем временем в приграничных районах Афганистана уже заявили о себе террористические группировки, готовые распространять свою идеологию на соседние страны. Какие перемены ожидают Среднюю Азию после победы талибов и коснется ли России социально-политический кризис в регионе — в материале «Ленты.ру».

«Эти ребята воевали с нами в 1990-е»

Став официальной властью Афганистана, талибы решили доказать всему миру, что они не представляют никакой опасности и сконцентрированы исключительно на внутренних делах — то есть освобождении страны от западного присутствия и объединении афганского общества вокруг традиционных ценностей.

«Мы заверяем мир, особенно США, что афганская территория не будет использована против других. Категорически не приемлем превращение территории страны в плацдарм для угроз другим государствам», — заявлял в середине августа официальный представитель «Талибана» Забиулла Муджахид.

Министерство иностранных дел (МИД) России еще в июле сообщило, что на переговорах в Москве талибы пообещали не нападать на Среднюю Азию, а также бороться с «Исламским государством» (запрещено в России) и наркотрафиком.

Но проблемы у соседних с Афганистаном стран начались еще во время летнего наступления боевиков.

Талибы начали захватывать контроль над афганскими провинциями во время вывода американских войск из страны, начавшегося 1 мая. На этом фоне, как писала «Лента.ру», власти Таджикистана и Узбекистана сообщали о растущем потоке беженцев из Афганистана: тысячи военных, ополченцев и гражданских пытались спастись от боевиков в соседних странах. Уполномоченный МИД России по вопросам прав человека Григорий Лукьянцев отмечал, что число потенциальных беженцев из Афганистана может исчисляться сотнями тысяч.

Многих наблюдателей обеспокоила террористическая угроза, нависшая над регионом: успехи талибов могут вдохновить «спящие» ячейки «Исламского государства» (ИГ) и «Аль-Каиды» (запрещены в России) в Средней Азии. Кроме того, в «Талибане» воюют боевики из группировок, ставящих целью экспансию в этот регион — «Аль-Каиды», «Джебхат ан-Нусры» и «Исламского движения Узбекистана» (все запрещены в России).

«Если окончательно победят талибы, которые являются их союзниками, — а талибы в принципе разрешили им держать свои отряды на контролируемых территориях, — то эти террористические организации будут использовать Афганистан для проникновения в Среднюю Азию», — говорил в беседе с «Лентой.ру» эксперт Российского совета по международным делам Никита Мендкович.

Кроме того, может вырасти наркотрафик, который будет «сращиваться» с терроризмом: ячейки экстремистов превратятся в перевалочные базы для наркоторговцев, а контрабандные каналы будут использоваться для доставки не только наркотиков, но и оружия и экстремистской литературы.

Как писала «Лента.ру», после прихода к власти талибы доверили охрану афгано-таджикской границы группировке «Джамаат Ансоруллах», в которой состоят сотни граждан Таджикистана. Ее основал Мулла Амриддин, полевой командир исламистских антиправительственных сил, во время гражданской войны в Таджикистане 1992-1997 годов. Сейчас боевиками руководит этнический таджик Махди Арсалон, который не раз заявлял о намерении построить в постсоветской республике халифат.

В районе афгано-узбекской границы сейчас действует «Исламское движение Узбекистана» (запрещено в России), с 2014 года присягнувшее на верность ИГ. По словам бывшего генерального секретаря Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) Николая Бордюжи, активность в регионе проявляет и «Исламское движение Туркестана» (запрещено в России), в котором состоят выходцы из Средней Азии.

«Эти ребята, воевавшие в 1990-е годы в Средней Азии с нами, в том числе с российскими пограничниками в Таджикистане, тоже находятся на территории Афганистана. Как будет развиваться ситуация, смогут ли талибы удержать ее или Афганистан будет поделен на зоны, пока неясно», — отмечал Бордюжа.

«Ради спокойствия народа»

В середине августа талибы объявили о захвате всего Афганистана, а 7 сентября — о создании временного правительства. При этом большинство стран заняли выжидательную позицию, не стремясь в ту же секунду признавать новую власть. Так, пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что Москва сначала намерена оценить, насколько заявления представителей «Талибана» будут совпадать с их реальными действиями.

На этом фоне страны Средней Азии уже сейчас пытаются выстраивать отношения с новой властью в Афганистане, причем действуют в этом направлении по-разному.

Например, власти Узбекистана с самого начала наступления талибов заявляли, что происходящее в Афганистане — внутреннее дело соседней страны, в которое не стоит вмешиваться. Бежавших в постсоветскую республику афганских военных выдворяли обратно за нарушение границы. После прихода к власти боевиков поток беженцев не ослаб. Местные СМИ со ссылкой на источники сообщали, что Узбекистан временно разместил около 650 военнослужащих афганской армии в COVID-центре. В палаточном лагере на территории страны разместили около 150 афганских беженцев, среди которых были женщины и дети.

Позже в МИД Узбекистана сообщили, что все они получили медицинскую помощь, после чего были отправлены на родину. Власти страны утверждают, что получили от талибов гарантии безопасности для этих людей, и вернувшиеся домой афганцы уже сообщили, что к ним не применялись противоправные действия. Чуть позже Узбекистан вообще отказался принимать беженцев на своей территории и закрыл границу с Афганистаном.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиеев на этом фоне заявил, что ситуация в соседней стране «заставляет всех задуматься», и заверил, что Вооруженные силы Узбекистана готовы к любому развитию событий. При этом он сообщил, что Узбекистан давно ведет переговоры с талибами «ради спокойствия народа».

Действительно, узбекские власти контактируют с «Талибаном» еще с 2018 года, за что неоднократно критиковались предыдущим афганским правительством, напомнил «Ленте.ру» эксперт Московского центра Карнеги Темур Умаров. При этом еще в 1990-х и начале 2000-х годов первый президент республики Ислам Каримов говорил, что с талибами надо вести диалог. Нынешние власти продолжают данную модель взаимоотношений с движением — 8 сентября Узбекистан поприветствовал создание временного правительства.

Связано это с тем, что у Узбекистана есть план по урегулированию ситуации в соседней стране, который он регулярно представляет на международных конференциях, говорит Умаров. Согласно этому плану, Афганистан рассматривается как часть центрально-азиатского региона, которую надо всячески вовлекать в экономические процессы. «Все помнят, что талибы творили в 1990-х, все про них все знают. Но в Узбекистане считают, что это внутреннее дело Афганистана, нужно исходить из того, что есть», — отмечает эксперт.

Кроме того, как отметил в разговоре с «Лентой.ру» старший научный сотрудник Центра постсоветских исследований ИМЭМО Станислав Притчин, Узбекистану есть что терять в Афганистане — страна была серьезным рынком для Ташкента. В 2020 году внешнеторговый оборот между двумя странами составил 779 миллионов долларов, а в январе-июне нынешнего года — 351,9 миллиона долларов.

При этом Афганистан — одна из стран, с которыми у Узбекистана наблюдается активный внешнеторговый баланс, то есть экспорт превышает импорт. Из 20 крупных экономических партнеров Ташкента таких стран всего четыре: Афганистан, Киргизия, Таджикистан и Турция.

Боевики в ответ обещают, что намерены развивать экономические отношения с Ташкентом. «Подтверждаем заинтересованность в продолжении реализации инфраструктурных проектов в Афганистане с участием Узбекистана, в частности — строительства железной дороги и линии электропередач. Исламский Эмират Афганистан будет оказывать все необходимое содействие нашим узбекским партнерам в данном направлении», — говорится в послании талибов.

«Опустошили таджикские земли»

Совсем другую позицию занимает Таджикистан: там открыто выступают против власти талибов, опасаясь исходящих от них угроз. Опасения выглядят небеспочвенными, ведь Таджикистан, в отличие от других стран Средней Азии, не может опереться на Турцию в борьбе с талибами. По сути, единственным внешним спонсором Эмомали Рахмона выступает Москва. При этом у его режима нет ни проекта, ни идеологии, которые могли бы конкурировать с идеями «Талибана», получившими популярность среди узбекского и таджикского населения Афганистана.

Именно поэтому Рахмон потребовал «инклюзивного» правительства Афганистана, с участием всех национальных меньшинств, в том числе афганских таджиков, которые составляют более 46 процентов населения этой страны. Необходимость этого он объяснил дальнейшими экономическими взаимоотношениями. При этом пообещал, что никакое другое правительство, «сформированное путем угнетения», он не признает.

В конце августа Рахмон обсудил ситуацию с главой Европейского совета Шарлем Мишелем, предупредив, что Афганистан превратится в плацдарм подготовки международных террористов.

Таджикистан также призвал мировое сообщество принять срочные меры для обеспечения мира и стабильности в Афганистане, поскольку безразличие может привести к затяжной гражданской войне.

С жесткой риторикой выступает не только президент. Даже оппозиционная Демократическая партия заявила, что талибы проводят геноцид непуштунских народов, «опустошили таджикские земли, дома, города и села», похищают девочек, убивают мужчин и насилуют их жен. В партии недоумевают, почему молчит ООН, международные правозащитные организации и «государства, которые называют себя защитниками демократии».

Партия призвала Рахмона создать все условия для приема беженцев и пообещала афганским таджикам, что будет вместе с ними сражаться за победу. После этого более двух тысяч человек на юге Таджикистана обратились к властям с просьбой разрешить им отправиться в Панджшер на помощь силам сопротивления талибам, основу которого составляют местные таджики.

Лидер Демократической партии Саиджафар Усмонзода пояснил, что добровольцы не могут самовольно пересечь государственную границу, поскольку это уголовно наказуемое преступление. «У них нет иного пути, кроме как вступить в ряды Вооруженных сил Таджикистана и поехать в Афганистан. И то лишь если афганские власти официально попросят Душанбе о военной помощи», — добавил он.

Власти официально никак не отреагировали на обращение. Однако СМИ сообщали, что из Таджикистана в Панджшер доставили оружие, боеприпасы и необходимые войскам материалы. И МИД Таджикистана, и панджшерское сопротивление это отрицали.

По мнению старшего научного сотрудника Центра постсоветских исследований ИМЭМО Станислава Притчина, если против афганских таджиков начнутся репрессии, Душанбе будет принимать беженцев. Пока же Таджикистан занял выжидательную позицию, не признает талибов как официальную власть и не идет на переговоры.

Политолог Темур Умаров считает, что Рахмон выступает в защиту афганских таджиков для поднятия собственной популярности внутри страны: политик позиционирует себя как главного защитника своего народа.

К примеру, весной Рахмон специально приезжал в Ворух — окруженный территорией Киргизии таджикский эксклав — после того, как председатель киргизского комитета национальной безопасности предложил Душанбе обменять населенный пункт на другие земли. Президент заверил, что Ворух отдавать никто не будет. Аналогичным образом Рахмон действует сейчас — подобная риторика полезна для его внутренней популярности, считает Умаров.

При этом в дальнейшем Таджикистану придется пойти на переговоры с талибами, поскольку они контролируют границу протяженностью 1,3 тысячи километров. «Когда-нибудь надо будет ее открывать. Все время держать ее закрытой невозможно, поэтому они вынужденно пойдут на переговоры. Скорее всего, это просто вопрос времени», — рассуждает Умаров.

Как бы то ни было, угрозы существуют. И пускай прямо сейчас видимых признаков распространения идей «Талибана» в Таджикистане нет, как нет и прямой экспансии талибов, настроения существуют вне зависимости от границ. И если запрос внутри страны на смену власти совпадет с ослаблением режима Рахмона, высока вероятность увидеть внезапное появление на свет новой таджикской революции, которой так опасаются в Средней Азии.

Твердые приверженцы мира

Иная ситуация складывается с Туркменией, власти которой опасаются экспансии «Талибана» и захвата богатейших газовых месторождений. При этом у страны самая слабая армия в регионе — она не входит в военные блоки (в отличие от Таджикистана) и довольно далека от России (в отличие от Узбекистана). Опасности добавляет и тот факт, что из-за закрытости авторитарного режима у туркменов нет возможности свободно ездить на заработки в Россию. А среди бедного населения страны талибские идеи справедливости могут быстро стать популярными.

Именно поэтому сразу после прихода талибов к власти МИД Туркмении начал активно налаживать с ними связи. Внешнеполитическое ведомство заверило, что Туркмения заинтересована в стабильности и безопасности Афганистана, остается твердым приверженцем мирного разрешения конфликтов и готова помочь афганскому народу в достижении мира и гражданского согласия. Туркмены регулярно контактируют с талибами по вопросам охраны границы и перемещения через нее грузов, контрольно-пропускные пункты работают в штатном режиме.

Официальный представитель «Талибана» Мохаммад Сохаил Шахин, в свою очередь, заверил, что движение заинтересовано в достройке газопровода Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия (ТАПИ). Строительство объекта, который пройдет из самого крупного месторождения Туркмении «Галкыныш», планировалось закончить еще в 2019 году. Теперь же объект сдадут не раньше 2023-го.

1735
километров
составит протяженность газопровода Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия

Президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов в телефонном разговоре с главой Европейского совета Шарлем Мишелем подчеркнул, что позиция Ашхабада по отношению к ситуации в Афганистане основана в том числе на необходимости строительства ТАПИ.

В середине августа туркменские дипломаты встретились с лидерами талибов в провинциях Герат и Балх и обсудили работу своих консульств. В МИД Туркмении подчеркнули, что встречи прошли в дружественной обстановке, а «Талибан» взял под охрану посольства и консульства республики, которые продолжают работать как обычно.

Как пишет Turkmenportal, в Герате — третьем по величине городе Афганистана — проживает много этнических туркменов. Ашхабад построил там социальные объекты, поставлял гуманитарную помощь и электроэнергию по льготным ценам.

При этом, по данным радио «Азатлык», власти Туркмении не пускают на свою территорию этнических туркменов и военнослужащих из Афганистана, которые пытались бежать через границу.

Бердымухамедов пояснил, что «в нынешних непростых эпидемиологических условиях необходимо здраво принимать решения о приеме беженцев» и в первую очередь оценивать риски распространения коронавируса (которого, по официальным данным, в Туркмении так и не выявлено).

Туркмения всегда была нейтральной страной и ни во что не вмешивалась, отмечает Умаров. Но теперь Ашхабад вынужден идти на переговоры с талибами, поскольку кроме них в стране разговаривать пока не с кем. При этом власти Туркмении прекрасно понимают, что идеи талибов могут найти отклик у бедного населения страны. Именно поэтому они пытаются играть на опережение.

Прийти на помощь?

В свете последних событий встал вопрос о возможном изменении роли России в регионе. О том, что события в Афганистане представляют проблему и для Москвы, говорилось давно.

Как отмечал заместитель председателя Совета Федерации Константин Косачев, у границ среднеазиатских стран действуют различные группировки, в которых состоят выходцы с постсоветского пространства. «Кроме того, уже заметен рост интереса ИГИЛ к Афганистану и Средней Азии в связи с поражением боевиков в Сирии и Ираке. Независимо от того, договорятся ли в итоге ИГИЛ с "Талибаном" (и такой сценарий исключать нельзя), угроза России и ее союзникам будет объективно возрастать», — предупреждал Косачев.

По его мнению, в этой ситуации следует «наращивать региональные дипломатические усилия», чтобы выработать консолидированную позицию соседей Афганистана. Кроме того, нужно укреплять силы обороны по линии ОДКБ. Работа в этом направлении действительно ведется. Таджикистан еще в июле обратился за помощью в Организацию, где состоит вместе с Россией, Казахстаном, Киргизией, Арменией и Белоруссией. В ОДКБ заявили, что афгано-таджикская граница охраняется надежно, но в случае ухудшения ситуации Душанбе получит необходимую помощь.

Параллельно разрабатывается программа поставки техники и вооружения. При этом уже выработан комплекс мер для минимизации угроз из Афганистана: наркотрафика, терроризма и незаконной миграции, заявил генсек организации Станислав Зась. В ОДКБ допускают, что очаги сопротивления талибам в Афганистане могут обернуться долговременной гражданской войной с труднопредсказуемыми последствиями, однако речи о военном вмешательстве не идет.

Кроме того, в августе Россия провела несколько учений у афганской границы, одно — с Узбекистаном, другое — совместно с Узбекистаном и Таджикистаном. При этом в Таджикистане действует 201-я военная база — крупнейший российский военный объект за пределами России. Базу усилили новым вооружением, 17 августа ее военнослужащие начали маневры, которые продлятся месяц. В сентябре запланированы учения российский войск в Киргизии. Осенью ОДКБ проведет маневры в Киргизии и Таджикистане.

Помимо этого, в конце августа появилась информация, что Россия рассматривает возможность размещении на границе между Афганистаном и Таджикистаном специалистов частной военной компании (ЧВК), поскольку 201-я база выполняет другие задачи, которые невозможно совмещать с охраной границы, а для возвращения в республику российских пограничников необходимо заключить и ратифицировать целый ряд межгосударственных соглашений, что требует времени.

По словам политолога Станислава Притчина, уровень присутствия России в регионе достаточный, и усилить его невозможно. С ним не согласен политолог Умаров, который полагает, что влияние России в Средней Азии в военно-политическом и стратегическом плане может увеличиться, поскольку «больше нет никакой другой страны, которая могла бы помочь этим странам».

Что касается Узбекистана, пока ситуация там безопасная, граница полностью под контролем, так что говорить о том, что страна думает о вступлении в ОДКБ, преждевременно. Но президент Шавкат Мирзиеев участвовал во встрече организации, «что уже говорит о некотором изменении в пользу России», рассуждает Умаров.

«С Таджикистаном вопрос более серьезный, потому что граница большая, сложно охраняемая. Ранее даже при американцах были инциденты, когда совершались прорывы через границу, и теракты были в Таджикистане. Поэтому у Таджикистана нет другого выхода, кроме как обратиться к России», — заключил собеседник «Ленты.ру».

Профессор ВШЭ, главный научный сотрудник Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев подчеркнул, что Россия активно участвует в поддержании безопасности в регионе. В последнее время было проведено множество маневров, среднеазиатские республики получили от Москвы вооружение по субсидированным ценам, а офицерский корпус проходит обучение в России.

В беседе с «Лентой.ру» эксперт также рассказал, что в рамках ОДКБ Москва стремится не только предотвратить прямое военное нападение, но и бороться с сопутствующими угрозами. Спецслужбы России и среднеазиатских стран ведут совместные операции по борьбе с наркоторговлей, нелегальной миграцией и распространением религиозного экстремизма.

***

В стремлении обезопасить своих союзников от атак талибов или других афганских группировок Москве нельзя забывать следить за настроениями внутри этих стран. Да, сейчас ОДКБ может идеально отработать механизмы борьбы с вторжением террористических группировок из Афганистана, взять под жесткий контроль границу, серьезно ударить по наркотрафику.

Однако параллельно с этим местные религиозные экстремисты могут вдохновиться успехами талибов и начать борьбу с собственными правительствами, в чем им помогут и афганские соседи, и ухудшение социально-экономической ситуации. А это может спровоцировать кризис, который запросто затмит тот, что произошел в Афганистане.