«Мы серьезные люди, делающие серьезное дело» В какое будущее ведут планету Маск и лидеры ИИ-революции, спорящие о «Терминаторе»?

Илон Маск проиграл судебный процесс против OpenAI и ее руководителей Сэма Альтмана и Грега Брокмана, в рамках которого богатейший человек планеты, ставший в середине 2010-х одним из первых инвесторов будущего создателя ChatGPT, добивался возвращения компании к статусу некоммерческой организации. Тем временем другой участник бума искусственного интеллекта — глава Nvidia Дженсен Хуанг — посмеивается над спорами миллиардеров об альтруизме и кричит на журналистов, спрашивающих его об опасности современных технологий. Куда всех нас ведут лидеры ИИ-революции, при чем здесь «Терминатор» и литература магического реализма — в материале «Ленты.ру».

Суть конфликта и аргументы для суда

Обратившись в суд, Илон Маск заявил, что топ-менеджеры одной из ведущих ИИ-компаний мира «обогатились, отказавшись от альтруистических принципов и превратившись в коммерческую компанию с миллиардными инвестициями от Microsoft». OpenAI и Альтман перед процессом, в свою очередь, обвинили истца в преследовании, назвав истинной целью претензий стремление подорвать конкуренцию с его собственным стартапом xAI.

ИИ-стартап Маска и правда стал в последнее время активнее конкурировать с лидерами рынка, стремясь переманить крупных клиентов OpenAI и Anthropic. Тем не менее Маск стоял на своем, утверждая, что в случае успеха передаст 134 миллиарда долларов, которые он требовал в суде, благотворительному подразделению OpenAI, а Альтман и Брокман должны уйти со своих постов ради возвращения OpenAI к статусу полноценной НКО. Для этого он попросил отменить реструктуризацию OpenAI, направленную на получение прибыли. Альтман объяснял ее нуждами работы по созданию искусственного общего интеллекта (AGI), который, по его словам, принесет пользу всему человечеству.

Маск также обвинял OpenAI и Microsoft в создании монополии посредством их партнерства, утверждая, что инвесторов призывали не финансировать конкурирующие стартапы в области искусственного интеллекта, нанося вред конкурентам, таким как xAI.

Как Альтман получил инвестиции от Маска и возглавил компанию

Альтман, которого называли гиком и «типичным Шелдоном Купером» по аналогии с эгоцентричным и эксцентричным персонажем популярного сериала «Теория Большого взрыва», родился в середине 1980-х и с детства был фанатом Стива Джобса. Окончив одну из лучших школ в США и проучившись два года в Стэнфорде, он оставил университет, чтобы заняться бизнесом.

В 2005 году Альтман с двумя бывшими однокурсниками создал мобильное приложение Loopt, а уже в 2012-м продал стартап, став в 26 лет миллионером. После этого он запустил венчурный фонд Hydrazine Capital, в который вложил полученные пять миллионов долларов, и параллельно с другими проектами задумался об изучении и создании продвинутого искусственного интеллекта.

Как пишет The New Yorker, в 2015 году Альтман обсуждал в переписке с Илоном Маском страхи по поводу будущего ИИ. Они оба считали, что эта технология не должна «находиться под контролем жадной до прибыли мегакорпорации» вроде Google. Альтман предложил «сделать все правильно», и они договорились создать некоммерческую структуру с уставом, обязывающим ставить интересы человечества выше интересов компании. Судя по всему, Альтман уже тогда довольно ловко разграничил аспекты бизнеса и пользы цивилизации в ИИ, увязывая их, когда в этом появляется необходимость. Маск, вероятно, этой схеме особого значения не придал и вложил в проект первый миллиард долларов.

Команду лидеров дополнили Грег Брокман, перешедший из Stripe, уроженец Горького Илья Суцкевер, которого называли одним из самых одаренных ученых в области ИИ, а также биофизик Дарио Амодеи, считавший, что ИИ стоит создавать только в том случае, если будет доказано, что он соответствует «человеческим ценностям». Последние двое согласились работать в OpenAI за скромную зарплату, и процесс был запущен.

Вопрос реорганизации OpenAI стал актуальным уже спустя два года. На одном из обсуждений в сентябре 2017 года Маск потребовал контрольный пакет акций, утверждая, что пока он лишь бесплатно финансирует чужой стартап, а Альтман настаивал, что должен занять должность гендиректора, если такая появится. Компания тогда управлялась основателями и советом директоров, обязанным ставить «безопасность человечества выше успеха компании или даже ее выживания», что считалось принципиальным.

При этом утверждается, что операционным управлением на тот момент занимались Брокман и Суцкевер, а не Альтман и Маск, которые «заглядывали раз в неделю». На фоне недовольства жесткостью и неорганизованностью Брокмана, а также хаотичностью Суцкевера Альтман в 2018 году смог стать классическим СЕО компании. С двумя другими руководителями он договорился, что уйдет в отставку, если они оба сочтут это необходимым. Маск в том же году покинул компанию, а Альтман начал концентрировать власть в своих руках.

Перед судом Маск напомнил, что причиной его ухода стали разногласия по поводу развития OpenAI, утверждая, что вложения Microsoft способствовали отказу от миссии ИИ-стартапа. В OpenAI называли претензии несправедливыми, подчеркивая, что Маск изначально был готов к переходу на коммерческую деятельность и в какой-то момент предлагал организовать поглощение компании со стороны Tesla.

Кокетливый гендиректор, он же социопат

За годы руководства Альтмана, вместившие отнюдь не только партнерство с Microsoft и взлет ChatGPT, но и его кратковременную отставку, и уход Амодеи, основавшего вместе с сестрой основного конкурента OpenAI, выкристаллизовался вполне определенный образ топ-менеджера, который можно назвать по крайней мере неоднозначным.

Миссию безопасности ИИ, как закладывалось на заре существования компании, Альтман теперь уже точно не ставит выше прибыли, с одной стороны готовясь к выводу бизнеса на рынок и предлагая платить за использование инструментов ИИ по счетчику, как за коммунальные услуги, а с другой — кокетливо утверждая, что его абсолютно не прельщает идея быть главой публичной компании.

Многие бывшие и нынешние сотрудники OpenAI прямо называют Альтмана лжецом и манипулятором, который, например, заявил совету директоров, что ряд функций новой модели GPT-4 был одобрен комиссией по безопасности, умолчав, что Microsoft выпустила раннюю версию ChatGPT в Индии, не проведя необходимой проверки. Также он в десять раз завысил обещания по поводу «команды по супервыравниванию», работающей над безопасностью будущего AGI в реальной жизни: вместо выделения анонсированных 20 процентов от всех вычислительных ресурсов команда получила не более двух процентов, причем на самом старом «железе».

В целом критические суждения об Альтмане сводятся к тому, что он скорее путающий технические термины гений пиара с сомнительными моральными ориентирами, которому не хватает знаний в области программирования или машинного обучения, нежели специалист и подлинный энтузиаст ИИ. Большинство собеседников журналистов, как оказалось, разделяют мнение вынужденных покинуть OpenAI Суцкевера и Амодеи о том, что Альтман обладает неукротимой волей к власти.

В руководстве Microsoft, вложившей в OpenAI за пять лет 13 миллиардов долларов, также указывают, что отношения компании с Альтманом стали напряженными из-за того, что он, как говорится в статье, «искажал, деформировал, пересматривал и нарушал соглашения».

Как перестать беспокоиться и подружиться с Дональдом Трампом

Если не считать расхождений с Маском, первым серьезным конфликтом в OpenAI стал уход из компании Дарио Амодеи, которому предшествовала ситуация вокруг устава компании. В 2018 году Амодеи начал его разработку, указав, что «если проект, соответствующий ценностям и заботящийся о безопасности, приблизится к созданию ИИ раньше OpenAI, компания прекратит конкурировать с этим проектом и начнет ему помогать».

Microsoft, с которой тогда велись переговоры об инвестициях в OpenAI, этот пункт, разумеется, не понравился, но Альтман заверил, что от приоритета этики они не откажутся.

В июне 2019-го, когда сделка была близка к заключению, Амодеи обнаружил, что в соглашение был добавлен пункт, позволяющий Microsoft блокировать любые слияния с OpenAI, из-за чего «80 процентов устава были просто нарушены». В ухудшившейся обстановке он сетовал на то, что его собственный вклад преуменьшают, а, например, Брокман ходит на подкасты, чтобы обсуждать позиции, к выработке которых он имел менее значительное отношение.

Затем последовали обвинения Альтмана в адрес Дарио и Даниэллы Амодеи о том, что они готовят «заговор против руководства», после чего брат и сестра покинули компанию, основав Anthropic, которая сейчас является ключевым конкурентом OpenAI и тоже готовится к выходу на рынок.

К уходу же Суцкевера, еще одного старожила OpenAI, фактически привела попытка уволить Альтмана в 2023 году. Вместе с единомышленниками он собрал 70 страниц скриншотов из Slack, в которых утверждалось, что гендиректор искажал факты перед руководителями и членами совета директоров и обманывал их в вопросах внутренних протоколов безопасности.

Уволенному Альтману зачитали по видеоконференции заявление, объясняющее, что он больше не является сотрудником OpenAI, после чего он организовал «правительство в изгнании» в своем доме в Сан-Франциско, где работали менеджеры по кризисным коммуникациям и юристы.

Результатом этой деятельности, которую Альтман тесно координировал с Microsoft, стало заявление компании о готовности нанять его и любых других сотрудников, которые покинут OpenAI. В итоге большинство пригрозило уйти вместе с Альтманом, и Суцкевер почувствовал, что «если мы пойдем по пути, где Сэм не вернется, то OpenAI будет уничтожена». Спустя пять дней Альтман был восстановлен в должности, а в следующем году Суцкевер сам ушел из компании.

Материалы по теме:

«Мы приближаемся к порогу»Писатели и философы помогли ИИ обрушить рынок акций на сотни миллиардов долларов. Как это произошло?

7 марта 2026

«Бумеранг увольнений»Работники по всему миру лишились должностей из-за ИИ. Почему их позвали обратно?

16 ноября 2025

«У меня нет акций со множественным правом голоса. Они мне не нужны. Совет директоров вправе меня уволить. Это принципиально важно», — продолжал утверждать гендиректор OpenAI на фоне триумфального запуска ChatGPT, усложнившего процессы в компании и сделавшего еще более актуальными разговоры о ее коммерциализации. «За кулисами, однако, некоммерческий совет, где большинство составляли якобы независимые директора, с нарастающим раздражением убеждался, что все нити управления сходятся в руках Альтмана», — пишет в своей книге журналистка The Wall Street Journal Кич Хэйги.

Еще одним штрихом к портрету Альтмана можно назвать изменчивость его политических предпочтений. Являясь сторонником Демократической партии, он жертвовал ей деньги, называл перед выборами 2016 года Дональда Трампа «беспрецедентной угрозой для Америки» и спустя четыре года поддерживал Джо Байдена. Когда же в 2024-м Байден вышел из игры, риторика Альтмана изменилась. «Я верю, что с Америкой все будет в порядке, независимо от того, что произойдет на этих выборах», — сказал он перед выборами, а после возвращения Трампа в Белый дом пожертвовал миллион долларов в его инаугурационный фонд, отметив, что «изменил взгляды после более пристального наблюдения». Брокман с женой и вовсе перевели в фонд MAGA Inc 25 миллионов. В прошлом году на ужине с руководителями технологических компаний Альтман сидел напротив президента, а Маска туда, наоборот, не пригласили.

Триллион долларов для полетов на Марс

Маска, которого писатель Эдуард Лимонов в свое время сравнивал со злодеем из бондианы и психом-изобретателем из книги Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина», впрочем, тоже не назвать альтруистом. «Решение присяжных подтвердило, что этот иск — лицемерная попытка саботировать конкурента и преодолеть долгую историю крайне неверных прогнозов относительно того, чем OpenAI была и станет», — заявил по итогам суда адвокат OpenAI Уильям Савитт. И что-то в этом есть.

Состояние создателя Tesla и ряда других успешных бизнесов превысило триллион долларов, а он продолжает добиваться огромных выплат от акционеров, которые поначалу обещал направить на финансирование межпланетных путешествий. Осенью прошлого года Маск в очередной раз пригрозил уходом из компании, потребовав тот самый триллион.

Акционеры приняли его условия. Таким образом транш за 2025 год может составить до 158 миллиардов долларов. При этом фактическая сумма зависит от выполнения целевых показателей: для получения первой части вознаграждения необходимо увеличить капитализацию Tesla c 1,2 до 2 триллионов долларов, а для полного пакета — до 8,5 триллиона, обеспечив массовое производство роботов и беспилотных такси.

В KPI внесены также показатели колонизации Марса. Космическая тема вообще не отпускает главного богача планеты, который даже первичное публичное размещение акций (IPO) его космической компании SpaceX предлагал приурочить к моменту максимального сближения Юпитера и Венеры, которое произошло в июне, как, к слову, и его 55-летний юбилей.

«Терминатор» присяжных не убедил

Так или иначе, присяжные не согласились с претензиями Маска, сочтя, что истец слишком долго ждал, чтобы обратиться в суд по поводу того, что OpenAI под руководством Альтмана предала свою миссию работать на благо общества, превратившись в коммерческую организацию.

В ходе длившегося почти месяц разбирательства Альтман и Брокман дали показания: первый рассказал, что не имеет прямой доли в капитале, но владеет акциями компаний, которые ведут бизнес с OpenAI; второй заявил, что его доля составляет около 30 миллиардов долларов, и отметил, что Маск разбирается в ракетах и электромобилях, но мало что понимает в ИИ. Оба топ-менеджера OpenAI охарактеризовали истца как вспыльчивого и быстро раздражающегося человека, действующего по принципу «все или ничего».

В целом юристы OpenAI выставили Маска на процессе завистливым соперником, покинувшим стартап, когда соучредители лишили его полного контроля над бизнесом, и запустившим конкурирующую компанию за год до подачи иска.

Маск тем временем развивал свои аргументы, угрожая руководству OpenAI тем, что они станут «самыми ненавидимыми людьми» в США, а также обращался к примерам из американской киноклассики, заявив, что иск он подал потому, что хочет, чтобы «все закончилось» не так, как в «Терминаторе» Джеймса Кэмерона, а как в «Звездном пути» (Star Trek) Джина Родденберри», имея в виду ситуацию, в которой модели ИИ уже начали работать автономно и участвовать в собственном обучении. Истец прямо утверждал, что Альтман и Брокман обманули его, сначала убедив, что он жертвует деньги на некоммерческий проект визионеров из Кремниевой долины для развития ИИ.

На присяжных красноречие Маска впечатления не произвело: после двух часов обсуждения все девять членов жюри постановили отклонить иск. «Создание прецедента для разграбления благотворительных организаций разрушительно для благотворительности в Америке», — посетовал миллиардер, пообещав продолжить судиться.

Алхимик в кожаной куртке

В очно-заочном споре о безопасности ИИ или, наоборот, об экзистенциальных угрозах с его стороны задействован еще один весомый участник, создатель Nviidia — самой дорогой компании мира и ключевого поставщика чипов для ChatGPT — Дженсен Хуанг. Судьба основанной им в 1993 году компании резко изменилась в конце 2022-го, когда OpenAI запустила указанный сервис. Хуанг стал богаче в десятки раз, а капитализация Nviidia превысила объем фондового рынка ФРГ и продолжила стремительно расти, поднявшись выше пяти триллионов долларов.

Оказавшись в буквальном смысле на вершине мира, техномиллиардер не читает лекций об альтруизме, а упорно настаивает на том, что ИИ абсолютно безопасен, приводя емкие аргументы, к которым мы еще вернемся. В любом случае аналогии с «Терминатором» или «Звездным путем» Хуанга ничуть не трогают, а такие фигуры, как Маск и Альтман с их опасениями, сочетающимися с хищническими попытками прибрать многотриллионный рынок к рукам, вызывают у него заметное раздражение.

Выходец с Тайваня, Хуанг прошел все стадии личностного и профессионального роста в культуре США и начисто лишен сантиментов в духе ламповой научной фантастики. Как пишет в книге «Мыслящие машины Дженсена Хуанга. История Nvidia и мировой ИИ-революции» Стивен Витт из The New Yorker, в 1990-х создатель компании компенсировал отсутствие бизнес-образования огромным желанием учиться и читал «все книги о бизнесе, которые попадались на глаза». При этом тот же журналист подчеркивает, что по меркам образованных людей его героя нельзя назвать начитанным: популярные в Кремниевой долине книги Айн Рэнд, Айзека Азимова и «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса Хуанг не читал. Единственным беллетристом, чье творчество ему действительно нравится, оказался Пауло Коэльо, автор произведений в жанре магического реализма, что весьма примечательно.

Например, в одном из самых популярных текстов бразильского писателя — романе «Алхимик» — рассказывается о духовных поисках пастуха Сантьяго из Андалусии, который видит сон, зовущий его повидать египетские пирамиды и отыскать спрятанное там сокровище. Странник в итоге «жизнью своей открывает философский камень», встречаясь с цыганкой — толковательницей снов, загадочным стариком, алхимиком, который учит познавать «душу мира», и, наконец, Фатимой, полюбив которую пастух понимает, что сокровище все время находилось у него на родине, в Испании. В общем, комментарии тут излишни.

Однако в области бизнеса, продолжает Витт, Хуанг обзавелся поистине энциклопедическими знаниями. Так, в ходе одного из бурных обсуждений он прервал спор и попросил оппонента — обладателя диплома MBA — назвать три любимые книги о ценообразовании. «Тот замялся, но не вспомнил ни одну. Тогда Хуанг перечислил три свои любимые книги на эту тему и сказал, что разговор будет продолжен только после того, как оппонент их прочитает», — рассказал один из собеседников журналиста.

Многие новички, пришедшие в Nvidia из игровых компаний, ожидали тогда более непринужденной рабочей атмосферы, но, по словам одного из сотрудников, типичная для индустрии формула «трудись усердно, гуляй на полную» в Nvidia сводилась преимущественно к «трудись усердно» — сверхурочная работа была нормой, а цикл выпуска новых видеокарт был причиной постоянных дедлайнов и «вечного чувства, что не успеваешь».

В начале 2000 года Nvidia объявила о получении заказа на разработку процессора для игровой консоли Microsoft, и цена акций взлетела выше 100 долларов за штуку, а в 2001-м доход компании от продажи графических процессоров достиг миллиарда долларов, что привело ее в фондовый индекс S&P 500, включающий 500 крупнейших компаний США. Хуанг в свои 38 лет стал одним из самых молодых из преуспевающих американских гендиректоров. Однако на фоне непостоянства фондового рынка история компании в 2000-х и 2010-х годах пережила еще много крутых поворотов, прежде чем искусственный интеллект стал тем коньком, который Хуанг и его команда оседлали всерьез и надолго, изменив, судя по всему, этот мир навсегда.

Материалы по теме:

«Что ж, мы все умрем». Идея о скором конце света из-за ИИ захватывает умы лучших программистов. Они дают миру всего два года

11 февраля 2026

В США из-за ИИ вырос спрос на авторов

4 февраля 2026

К 60 годам Хуанг стал живой легендой, чья кожаная куртка привлекает такое же внимание, как в свое время водолазка Джобса, а лаконичные комментарии одного из главных визионеров планеты расходятся среди восторженных поклонников не менее активно, чем это было у другого знаменитого китайца, чей красный цитатник пару поколений назад свел с ума многих западных левых интеллектуалов.

«Эгоизм бедных» и две стороны прогресса

Конечно, проще быть провидцем и «алхимиком», когда твое состояние и капитал созданной тобой компании на глазах у всего мира улетают в космос, но для ИИ-революции, даже если исключить труднопредсказуемые последствия для рынка труда, о которых прямо говорят в том числе ключевые мировые политики, все равно важен именно человеческий фактор. Да, с одной стороны, всем нам знакомы случаи, когда ни к чему не приводят 40-минутные переговоры с ботами службы поддержки, которые уверенно сообщают, что помогут лучше живого оператора, и гоняют информацию по кругу, а с другой — как рассказывают представители индустрии, айтишники, купившие подписку на Claude Code от Antropic за 20 долларов в месяц, делают сегодня самую рентабельную инвестицию, позволяющую выполнять стандартный объем работы за четыре-пять часов, а не за две недели и зарабатывать на нескольких проектах одновременно.

Таковы реалии: у упрощения работы всегда две стороны. В результате чьи-то функции уже оптимизируют, а кто-то набирает больше задач, делая профессионализм еще менее отличимым от элементарной технологической компетентности. Тревожность из-за ИИ при этом растет, и происходит это явно не на пустом месте.

То, что симпатии молодежи на фоне такой турбулентности вновь, так же как и в 60-е годы прошлого века, качнулись в сторону левых или, шире, популистских политических сил, мировой истеблишмент зачастую связывает с влиянием TikTok, заражающим «болезнью, подхваченной через экран», которую якобы нужно просто научиться лечить.

«Никогда еще не жилось так хорошо. Но есть нюанс. Так хорошо, как никогда, живется читателю Тhe Economist, — в Германии за год на 11,1 процента больше миллионеров, их самый верхний ярус – "сверхбогатые" — растет быстрее всех. При этом немецкий индекс потребительских настроений — на двухлетнем дне, а склонность к сбережению — на максимуме с кризиса 2008-го. Половина этих самых миллионеров не работает. Лучшее время в истории, чтобы родиться владельцем активов», — пишет политолог Глеб Кузнецов, по словам которого авторитетный журнал, клеймя «эгоизм бедных», «переименовал недовольство ростом цен в me-first, в нарциссизм и жадность».

«Аппетит миллиардера, оптимизирующего доходность, по-прежнему зовется рациональностью рынка. Стремление иметь крышу над головой названо "болезнью желания"», — продолжает эксперт, отмечая, что при этом игнорируется реальность, в которой речь идет совсем не о растущих аппетитах. «Человек не "хочет больше". Цену его жилья назначает кто-то другой, цену его труда — кто-то другой, а его профессию отменяет чей-то чужой ИИ. Он не владеет ничем в мире, все буквально "по доверенности" с постоянно растущей ценой. Он перестает справляться и испытывает чувство бессилия», — резюмирует политолог.

Материалы по теме:

Германия страдает от крупнейшего застоя со времен Второй мировой.Как главная экономика Европы зашла в тупик?

17 февраля 2025

«Слабое место ИИ — это пользователь»По всему миру компании начали запрещать сотрудникам нейросети. Что их к этому подтолкнуло?

20 июня 2026

К слову, СМИ, являющиеся рупором глобальных правящих верхушек, в последнее время регулярно позволяют себе подобные пассажи в духе элитаризма. Так, The Wall Street Journal в редакционной статье ранее поблагодарила канцлера ФРГ Фридриха Мерца за откровенность в связи с произнесенной им речью о невозможности сохранения социального государства в нынешних условиях.

И Хуанг, значимость которого сегодня так возросла, что его полет в Китай в одном самолете с президентом США становится одной из главных новостей, связанных со встречей глав сверхдержав, может сколько угодно называть «ерундой» опасения в связи с тем, что ИИ угрожает рабочим местам, а распродажи в технологическом секторе — поводом для радости и возможностью зайти с дисконтом на рынок ИИ, развитие которого, по его словам, только начинается. Такая позиция вполне понятна, но, так или иначе, выглядит предвзято по вполне объективным причинам.

Серьезный человек

Уверенность Хуанга в потенциальной безвредности ИИ базируется на вполне рациональных аргументах. Он указывает на многочисленные отличия ИИ от биологического мозга, на то, что мозг не учится методом обратного распространения ошибки, в нейросетях нет аналога сопутствующих глиальных клеток, а также вегетативной нервной системы, нет гипоталамуса, они не подвержены влиянию гормонов, на фоне чего хорошо натренированная модель может превосходить человеческий разум, но не обладает чувственной памятью, эмоциями, воображением и «в этом смысле трудно назвать ее по-настоящему живой», перечисляет Витт.

Его попытка поговорить о страхах, связанных с ИИ, привела к вспышке, судя по всему, спланированной ярости, которую журналист описывает в последней главе книги. Сначала Хуанг заявил, что на интервью позвали не того, а потом и вовсе поднял на смех вопрос об опасности уничтожения рабочих мест.

«Уничтожат ли калькуляторы математику? (...) Одно и то же снова и снова. Мы изобрели сельское хозяйство и свели издержки при производстве пищи к нулю. И это пошло на пользу обществу! Мы наладили повсеместное электроснабжение, и издержки, которые ранее мы несли при рубке дров, разведении огня и его транспортировке, тоже стали практически нулевыми, и мы смогли заняться другими делами. А потом мы сделали то же самое с вычислениями! Мы обнуляем издержки поколение за поколением, и каждый раз происходит один и тот же разговор!» — негодовал гендиректор Nvidia.

«Дженсен не просто не читал научную фантастику — он ее ненавидел. Он был серьезным человеком», — подытожил сцену автор книги, подчеркнув, что, с его точки зрения, Хуанг добился успеха там, где другие потерпели неудачу, — в разработке технологии параллельных вычислений, ИИ — именно потому, что "не выносил фантазий о будущем" и в его взгляде на технологии не было ни страха, ни оптимизма — только холодный деловой расчет, который он один умел довести до уровня предвидения».

Рассказ о визите к «серьезному человеку» Витт завершил описанием встречи с суперкомпьютером Eos, размещенным в дата-центре компании. «Мы прошли через шлюз в стерильное помещение, где под светом флуоресцентных ламп располагались десятки стоек с непрерывно пульсирующим оборудованием. Тысячи вентиляторов издавали монотонный гул, похожий на далекие аплодисменты», — описал увиденное автор, сравнивший появление человека в этом царстве компьютеров с вторжением в святилище. Как выяснилось, он присутствовал при обучении внутренней модели Nvidia, аналогичной GPT-4, для завершения которого компьютеру предстояло в означенные сроки выполнить 30 миллиардов квадриллионов операций.