Лужкова опять осенило

Мэр решил разрушить все "некомфортные" дома

Москву без "хрущевок" представить себе можно достаточно легко. Например, в центре столицы осталось всего несколько районов, не охваченных еще массовой программой сноса и реконструкции. А вот для того, чтобы нарисовать в воображении город, в котором не будет также девятиэтажных коробок советского типа, обычной фантазии недостаточно. С таким виртуальным проектом пока что может справиться только сознание мэра Москвы Юрия Лужкова.

Сносить будем всё

Хотя всем известно, что рост цен на жилье в российской столице, наконец, остановился, обещанных снижения цен и кризиса ликвидности на московском рынке недвижимости тоже не произошло. Аналитики утверждают, что замедление роста цен в последние полгода является коррекцией, связанной с их несоответствием реальному спросу в предыдущие периоды. Короче говоря, цена квадратного метра в Москве сейчас стабилизировалась и впредь обещает оставаться высокой.

Это дает Юрию Лужкову возможность с еще большей, чем прежде, настойчивостью бороться с архитектурным наследием советского прошлого. Например, 10 ноября 2004 года кампания по сносу и реконструкции московского жилья неожиданно приобрела новый размах.
В этот день в мэрии заседал координационный совет по проблемам развития ЦАО. И когда префект Сергей Байдаков предложил снести два девятиэтажных дома, оказавшихся в районе реконструкции ветхих и аварийных домов, Лужков не просто поддержал своего подчиненного, но вдруг заявил, что в данном районе и во всей Москве "нам следует избавляться не только от ветхого и аварийного, но и от некомфортного жилья".

Слово "некомфортное" в этом высказывании оказалось ключевым. Потому что если понятия "ветхости" и "аварийности" обладают вполне понятными аналогами в объективной реальности (хотя всем известны случаи, когда объявленный "аварийным" дом в центре Москвы успешно функционировал в течение почти десяти лет), то "некомфортность" - явление весьма растяжимое.

Например, обычная "хрущевская девятиэтажка" действительно не очень сильно отличается от аналогичного пятиэтажного строения и обладает точно такими же недостатками (маленькой кухней, часто - совмещенным санузлом, вызывающими клаустрофобию коридорами, плохими коммуникациями). Уже вчера стало известно, что "некомфортными" Лужкову также кажутся конструктивистские дома в кварталах, застроенных в 30-х годах прошлого столетия. Эти кварталы, как и районы массового типового строительства 1960-х, предлагается теперь полностью снести и застроить новыми зданиями, комфортность которых устроит и мэра, и современный рынок недвижимости.

И хотя конкретных адресов вчера названо не было, всем стало ясно, что действующая еще с 1995 года "программа сноса и реконструкции ветхого и аварийного жилья" превращается отныне просто в "программу сноса жилья". Дело в том, что до сих предполагалось сносить только хрущевские "пятиэтажки" самых первых серий - К-7, 1605-АМ, 1-МГЗОО, II-32, II-35, признанных непригодными к какой-либо модернизации. Остальные же "хрущевки" собирались реконструировать, меняя коммуникации, устанавливая лифты и мусоропровод и так далее. Финансироваться реконструкция должна была за счет надстройки нескольких дополнительных этажей над уже существующими - эти этажи становились собственностью подрядчика и окупали расходы по капремонту дома.

Однако к настоящему моменту в Москве в рамках программы было снесено около 4 миллионов квадратных метров жилья, а реконструированные дома можно пересчитать по пальцам. Это связано с тем, что при нынешних высоких ценах на недвижимость снос пятиэтажного дома и постройка на его месте хотя бы 12-этажной башни оказываются в несколько раз более выгодными, чем капремонт "хрущевки" и надстройка двух дополнительных этажей.

В пользу идеи, осенившей Лужкова, можно высказать еще несколько аргументов. Во-первых, в случаях, когда в квартале или районе сносят несколько зданий, а на их месте строят новые, речь идет об обновлении коммуникаций и инфраструктуры всей территории. То же самое касается и планирования внешнего вида нового микрорайона. Все это гораздо удобнее делать на пустом месте, чем с учетом остающихся рядом с новыми зданиями "девятиэтажек".

Услышав о новой идее мэра, московские застройщики мгновенно начали подсчитывать грядущие прибыли. В данный момент в Москве еще не снесены примерно 9000 "хрущевок" и как минимум 2000 "девятиэтажек". Соответственно, речь идет о многих миллионах квадратных метров жилой площади. Правда, какая-то часть этих зданий все-таки может быть признана "комфортными". С другой стороны, ярлыком "некомфортности" можно наградить фактически любой дом, если этого пожелают чиновники. Поэтому если программа переустройства Москвы чем-то и ограничивается, то только ценами на жилье.

Если отмести сомнения жителей определенных под снос зданий, которые боятся, что их, вопреки существующим нормам, переселят куда-нибудь на край географии, то стремление Лужкова избавиться от всяческих следов присутствия в Москве советской власти в ее хрущевско-брежневском варианте достойно уважения. Этим славным делом, кстати, заняты и другие градостроители постсоветского пространства.

Опыт немецких коллег

Немецкие коллеги Лужкова и его подчиненных столкнулись с советским архитектурным наследием сразу после того, как ГДР вошла в состав ФРГ. На первом этапе типовая ГДР-овская застройка не вызывала у них ничего, кроме ужаса. Причем сразу снести все построенные в шестидесятые и семидесятые годы дома немцы не могли. Поэтому они начали с так называемой "санации" зданий Восточного Берлина и других "советских" городов. Происходила санация очень быстро и не требовала отселения жильцов. При ее проведении использовался принцип "одна квартира, один подъезд, одна бригада, одна неделя". В результате санации районы, напоминавшие московские Черемушки, очень изменились. Фасады домов были не только утеплены, но и раскрашены в разные цвета. Рабочие сменили коммуникации, проводку, установили в каждой квартире новую сантехнику, остеклили лоджии и так далее. Финансировалась санация из средств жилищных кооперативов, с помощью различных некоммерческих фондов, а также из средств федеральной программы на 1991-2006 годы "Оздоровление жилищного фонда панельного домостроения". Только в Восточном Берлине за прошедшие 13 лет было санировано 270 тысяч квартир.

Таким образом, самая насущная часть проблем, связанных с панельным жильем, была решена. Тут перед немцами и встали вопросы эстетического, культурологического и социального характера. Например, если Москва в последние годы сталкивается с постоянной нехваткой жилой площади, то в Берлине и городах Восточной Германии происходит обратный процесс. Из-за закрытия советских предприятий, общей тенденции к переселению за город и лучшей экономической ситуации в западных землях жители покидают Берлин, Лейпциг и Халле. Феномену "сжимающихся городов" сейчас даже посвящают научные проекты и художественные выставки.

На этом фоне неясной остается будущая судьба гигантских панельных жилых микрорайонов, построенных в этих городах в семидесятые годы. Сейчас более 50 процентов квартир в них пустуют. При этом, в отличие от Лужкова, немцы вовсе не стремятся разрушать свои многоэтажки. Для них они - такие же исторические памятники, как Кельнский собор. А в последнее время интерес к наследию ГДР и всему советскому особенно вырос. Этим, в частности, объясняется успех фильма "Гудбай, Ленин!", большая часть действия которого происходит именно в панельном доме. Поэтому архитекторы, например, Берлина думают не о сносе советских зданий, а об их внешнем дизайне, который позволит объединить архитектурные ансамбли западной и восточной частей города.

Само городское планирование в объединенной Германии приняло достаточно причудливые формы. Например, для городов ГДР были характерны огромные площади, использовавшиеся для демонстраций, и широкие, иногда восьмиполосные, проспекты, лишавшие центральные районы столь необходимого уюта. Поэтому после воссоединения градостроители принялись не столько рушить старые дома, сколько возводить новые, сужая трассы и превращая огромные плацы в уютные маленькие площади. Так как вопрос перенаселения в ГДР не стоял, места для личного транспорта на дорогах оставалось достаточно.

Короче говоря, в вопросе о судьбе советской жилищной архитектуры Лужков и его немецкие товарищи по профессии пошли двумя противоположными путями. Лет через тридцать можно будет понять, удалось ли первому заставить москвичей забыть о "хрущевках", и получилось ли у вторых превратить конфликт коммунизма и капитализма в художественный проект.

Елена Любарская

Другие материалы